В очередной раз слушала Катю по телефону и поражалась, как она вообще держится. История с застрявшими в Сиднее родителями племянников мужа тянулась уже много месяцев, и вся ежедневная забота о мальчишках полностью легла на их с Марком плечи.
— Ты представляешь, каково это — столько месяцев быть матерью троих чужих пацанов? — её голос в динамике сквозь шум и детские крики звучал совсем сникшим. — У них внутри вечный двигатель! В обычное время хоть школа спасала бы, а сейчас они безвылазно сидят дома на этом онлайн-обучении. Вся их жизнь — перед экранами, а потом они начинают разносить дом. Я их люблю, правда, но я просто валюсь с ног…
Катя на секунду замолчала и, понизив голос до полушёпота, добавила:
— Из-за них мы уже давно сидим на одних хот-догах… Клянусь, покупаем дешёвые сосиски и даём их пацанам каждый день — просто чтобы сэкономить и хоть как-то вписаться в бюджет. А родители в Сиднее плачут в экран телефона и ничего не могут сделать. И всё, что мы слышим от чиновников, — это отстранённое «в интересах общественной безопасности».
В Катином монологе меня, признаться, больше всего поразило откровение о хот-догах. Из всех лишений локдауна в данный момент это показалось самым изощрённым. Сам факт существования такой еды я воспринимала только в качестве редкого бытового компромисса, а идея ежедневно питаться сосисками в дешёвых булочках вызывала у меня физическое содрогание.