Увидев пустую тару и задохнувшись в винных парах, они переглянулись с выражением абсолютного, брезгливого понимания: пассажиры просто глушили страх всю ночь напролёт после вчерашней паники.
Один из медиков скучающе шагнул вперёд и направил к моему лбу бесконтактный термометр. Прибор коротко пискнул.
— Нормально, — быстро сказал он.
Проверяющий удовлетворенно кивнул, сделал отметку на планшете и молча вышел, забрав с собой подозрения насчёт опасной инфекции.
Дверь закрылась. Вильям, стоявший у стены, медленно опустил плечи, едва заметно перевёл дыхание, рухнул на кровать и проспал до самого вечера.
Глава 27
У Мэри ночь тоже выдалась бессонной — она принимала решение. Тяжёлый груз лжи оказался ей не по силам, и она твёрдо решила пойти к каюте Усача, чтобы выложить ему всё и прекратить этот фарс.
После обеда я чувствовала себя значительно лучше. Вильям крепко спал, и я посчитала, что короткая прогулка мне не повредит. Поэтому я с готовностью откликнулась на просьбу Мэри пойти с ней.
Мы шли на расстоянии друг от друга — как теперь диктовали новые корабельные правила. Я переживала за эмоциональное состояние Мэри. Она подошла к нужной двери и уже занесла руку, чтобы постучать, как вдруг та распахнулась сама.
Из каюты вышли двое стюардов в белых защитных комбинезонах и масках. Между ними, тяжело опираясь на их плечи и едва волоча ноги, шёл Усач. Его всегда холёное, уверенное лицо сейчас казалось мертвенно-бледным. До нас донеслось тяжёлое, хриплое дыхание, и мы в ужасе переглянулись. Мэри отпрянула, её рука так и осталась висеть в воздухе. Усач мельком поднял на неё мутный, блуждающий взгляд.
— Его уводят на нижние ярусы… в изолятор, — тихо прошептала я и невольно передёрнулась, вспомнив свой ночной кошмар.
Щёки неожиданно вспыхнули сухим жаром — неужели температура снова начала подниматься?
Сзади суетилась спутница Усача. С небрежно накинутым на лицо шёлковым шарфом и заплаканными глазами, она выглядела напуганной до смерти. Но как мог помочь ей этот шарф? Ведь она была рядом с ним всё время. Мы все были рядом… Как хоть какой-то шарф мог теперь уберечь любого из нас?
Меня обдало холодом, когда я подумала о тайной связи Усихи с Питером. Сеть инфекции и лжи заплеталась всё туже, и мне стало ещё страшнее — сначала за Мэри, а потом и за себя.
Мэри наконец медленно опустила руку. Все знали: с нижних палуб в общие коридоры уже никто не возвращался. Момент был упущен навсегда. Правда больше не имела значения перед лицом болезни, оставляя Мэри с невысказанной тайной один на один с надвигающейся катастрофой.
— А где Питер сейчас? — спросила я.
— Он обедает в ресторане, у него получилось забронировать для себя слот.
— А ты?
— Я позже. Мы теперь всё делаем порознь.
После того как капитан настойчиво рекомендовал без крайней необходимости не покидать каюты, привычный ритм окончательно рухнул. Нам разрешили лишь раз в сутки выходить на обед в ресторан — строжайше по расписанию, заявку на которое требовалось подавать накануне через судовую службу.
— А ты идёшь? — поинтересовалась Мэри, вглядываясь в моё лицо.