В порту нас встретил сын Вильяма. Он помог с вещами, усадил в машину и повёз на ферму. Дорога пролетела как мгновение, и вот, уже примерно через час, мы переступили порог дома.
Оказаться здесь после бесконечной клаустрофобии каюты было огромным удовольствием. Правда, первые сутки суша играла с нами в странные игры: голова по инерции продолжала «дорисовывать» волны, тело рефлекторно напрягалось на ровном паркете, а руки при каждом шаге сами собой тянулись хвататься за дверные косяки. Некачающаяся земля под ногами казалась чем-то непривычным и даже немного подозрительным.
Первые двадцать четыре часа прошли в какой-то сладкой, полусонной неге. За окнами дома простирались бескрайние, уставшие от зноя поля, выгоревшие до мягкого соломенного глянца. Март только шептал о приближении осени — земля ещё хранила дыхание сурового, иссушающего лета, и свежая трава не спешила подниматься. Лишь далёкие островки местного буша — густого, непроходимого океанского леса — упорно держались за свою сочную зелень, разбавляя этот выцветший, золотистый пейзаж, который казался идеально созвучным нашему собственному затишью.
Мы несколько часов просидели на веранде с большими тяжёлыми кружками кофе, впитывая звенящий покой и слушая многоголосую перекличку местных птиц — мелодичные, металлические переливы туи, главных новозеландских любимчиков, и тоскливый свист коримако.
Вокруг кипела жизнь, от которой мы успели отвыкнуть. В птичий хор то и дело вмешивалось блеяние овец из загона. Рядом крутилась собака: от восторга она виляла всем телом и тыкалась мокрым носом мне в колени. А с соседских угодий, выстроившись у изгороди идеальным строгим рядом, на нас, как и раньше, глазели любопытные коровы.
Мы сидели напротив, молча глядя друг другу в глаза. В этом сдержанном, долгом взгляде без единого слова проносился весь наш нелепый маршрут и всё, что пришлось пережить за последнее время. Нас обоих затапливало одинаковое чувство абсолютного покоя — от сознания, что мы наконец на твёрдой земле, в окружении этой дышащей природы. Меня захватила тихая эйфория, и невольно потекли слёзы.
— Иди сюда, — еле слышно сказал Вильям.
Я поднялась со своего места, подошла и села к нему на колени. Он крепко обнял меня, уткнувшись носом в волосы, подождал, пока я немного успокоюсь, и шепнул:
— Вообще-то, у меня есть для тебя сюрприз.
— Только не это, — почти с испугом выпалила я, пытаясь разглядеть его лицо. — Пожалуйста, только не «сюрприз»! Вильям, твоим прошлым «сюрпризом» был антарктический круиз, из которого мы только что едва выгребли!
Не выпуская меня из объятий, он одной рукой достал с края стола планшет и развернул его ко мне, демонстрируя электронные билеты на концерт.
Я вгляделась в светящиеся буквы, но название группы мне абсолютно ни о чём не говорило.
Вильям искренне удивился, вскинув брови, будто не мог поверить, что я никогда о них не слышала:
— Серьёзно? Ты правда не знаешь, кто это?
Я вытерла слёзы и взглянула на экран ещё раз. Это были билеты на концерт британской группы «10cc» в рамках их тура. Они выступали десятого и одиннадцатого марта в театре «СкайСити» — прямо у подножия башни, которую мы столько дней с тоской разглядывали из иллюминатора заблокированного судна.