А внизу, под нашими ногами, кипящая пена за кормой упрямо уводила лайнер от несостоявшейся Антарктиды на север, к обещанной капитаном безопасности. Вот только где-то внутри я уже знала: безопасности больше не существует.
Глава 22
Шторм ушёл, оставив после себя лишь краткую, едва заметную зыбь, и вместе с ним растворилась многодневная апатия.
Лайнер словно очнулся от глубокого обморока: коридоры заполнились гулом голосов, в центральном холле снова громко заиграла живая музыка, а унылый полумрак уступил место ярким, праздничным огням. Людям, пережившим штормовой затвор, требовалась разрядка — шумная, ослепительная и пышная.
Дух всеобщего оживления захватил и меня. Я достала из шелестящей бумаги новое платье, купленное в бутике Квинстауна. Тёплый лён мягко лёг по фигуре, а его оттенок подчёркивал свежий загар — затяжное напоминание об агрессивном южном солнце и местных озоновых дырах. Глядя на себя в зеркало, я впервые за эти дни почувствовала, что возвращаюсь к жизни.
Главный ресторан в тот вечер напоминал пышный бальный зал. Шампанское лилось рекой, официанты в белых кителях едва успевали подносить блюда. Мы заказали плато с морепродуктами, запечённую рыбу, и наконец-то наслаждались едой без страха, что тарелка улетит со стола.
Однако праздничный настрой омрачала непонятная драма, разыгравшаяся у нас прямо под носом. Глаза Мэри выдавали недавние слёзы, хотя на любые попытки осторожно расспросить её она реагировала с нетипичной резкостью.
— Всё прекрасно, правда, — сухо отрезала Мэри, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе, когда я коснулась её руки. — Просто устала от этого шума. У меня разболелась голова.
Она резко поднялась из-за стола, словно больше не могла выносить пребывание в компании.
— Я пойду к себе. Наслаждайтесь вечером, — бросила она на ходу и уже у самого выхода на секунду замерла, окинув меня коротким удивлённым взглядом: — Найс дресс, бейб…
Не оглядываясь, она поспешила к двери. Мне было приятно: хоть кто-то заметил, что впервые за весь круиз я сменила своё привычное шёлковое платье на новый наряд.
Питер бросил на нас растерянный взгляд, будто прося прощения за разыгравшуюся сцену, и торопливо пошёл вслед за женой.
Моя вчерашняя случайная встреча с Питером и молчаливой Усихой у палубных дверей теперь заиграла совершенно иными, тревожными красками. Переглянувшись с Вильямом, я поняла, что не одна заметила эти сложные перипетии в нашей компании.
Как только пара ушла, подруга Усача — обычно тихая и незаметная — преобразилась до неузнаваемости: она смеялась, раздавала удачные шутки и с лёгкостью подхватывала общее настроение.
— Ну же, не грустите! — легко и почти кокетливо произнесла Усиха, звонко стукнув ножкой бокала по столу и подмигнув нам. — Шторм позади, мы живы и возвращаемся к цивилизации. За то, чтобы оставлять всё лишнее за бортом!
— За возвращение! — с готовностью отозвался Вильям, подставляя свой бокал.
— Я пас, — ответила я, слегка отстраняясь.
Уход Мэри и Питера оставил лёгкую досаду, но мы вчетвером перебрались в отдельный бар в соседнем зале, и вечер быстро закружил нас в вихре танцев, смеха и разноцветных огней. Это была ночь безудержного пиршества, когда каждый пытался выжать из праздника максимум, заново привыкая к относительно твёрдой палубе под ногами.