Едва мужчины отошли к стойке за напитками, как рядом со мной снова материализовался джентльмен с тяжёлым, сонным взглядом.
— Вижу, вы любите кружиться в толпе, милочка, — вкрадчивый низкий голос пробился сквозь музыку прямо у моего уха.
Я вздрогнула. В этот раз на нём был безупречный смокинг, в руке привычно поблёскивал стакан с виски. Его тяжеловесные веки медленно поползли вниз, закрывая глаза на добрых пару секунд, — я смотрела на его профиль и до конца даже не была уверена, со мной ли он вообще говорит.
— Но праздники заканчиваются, а суета утомляет, — продолжил он, неторопливо разворачиваясь ко мне.
Его маслянистый взгляд на мгновение вспыхнул сквозь узкую щель чуть приподнявшихся ресниц и тут же опять скрылся.
— Я же предлагаю нечто более устойчивое, чем этот танцпол. Моё предложение всё ещё в силе. Подумайте над этим.
Он обдал меня волной дорогого парфюма и выдержанного бурбона. Тяжёлые веки на миг грустно приоткрылись — и тут же важно, почти торжественно схлопнулись.
В этот момент к столику вернулись Вильям и Усач с бокалами, и незнакомец, так и не открыв глаз, неторопливо растворился в полумраке бара.
Мой лётчик, похоже, не заметил странного поклонника — ну или сделал вид. Меня это искренне восхитило: нужно обладать уникальным зрением, чтобы не разглядеть статного мужчину в смокинге, стоящего к твоей женщине ближе, чем её собственное ожерелье. Но атмосфера ночи не терпела сомнений — звенящее стекло в руках уже требовало тоста. Вчетвером мы звонко сдвинули бокалы, сделали по глотку и вышли на паркет.
В разгар ночи зал буквально взорвался: прямо в гущу танцующих выскочили артисты в образах в духе «Boney M.». Они были в париках, с ног до головы в ослепительных пайетках, бахроме и блёстках. Эта яркая феерия моментально зажгла весь зал.
Музыка гремела до рассвета, и мы жадно упивались этим неистовым весельем: кружились без устали, влившись в общий ритм диско, а в какой-то момент стали обмениваться парами, поочерёдно кружась то с Усачом, то с Усихой. Мы дурачились и, глядя друг на друга, видели лишь лица, разрывающиеся от безудержного, счастливого хохота.
Но этот громкий карнавал оказался лишь короткой вспышкой.
К утру стало очевидно, что праздник окончательно закончился.
Первые тревожные звоночки прозвучали не из громкоговорителей, а шепотом. За завтраком снова полупустой ресторан шелестел смутными слухами. Официанты были в масках. Проходя мимо стойки администрации, я услышала обрывок разговора судового врача с какими-то стюардами. Речь шла о нескольких пассажирах с нижней палубы, слёгших с высокой температурой и тяжёлым кашлем.
В воздухе, ещё вчера пропитанном ароматом праздника, теперь разлился отчетливый запах тревоги. Мы всё-таки ещё продолжали шутить, но каждый уже понимал: шторм океанский сменился штормом внутри самого лайнера, и наш плавучий город снова медленно превращался в ловушку.
Глава 23
Весь день третьего марта паника подбиралась к пассажирам исподволь, превращая жизнь на лайнере в абсурдную пародию. Официальных запретов ещё не было, но атмосфера сгущалась с каждым часом.