Он встретил нас как родных:
— Брат мой! — воскликнул он. — Вильям, рад видеть! И вам, леди, моё отдельное приветствие! Как прошла дорога? Вы благополучно добрались?
— Приветствую, пастор, — ответил Вильям. — Добрались отлично.
По правилам нового времени обошлось без прикосновений — Патрик лишь открыто развёл руками, символически обнимая нас на безопасной дистанции.
Официант наполнил хрустальные бокалы водой из бутылки тёмно-синего стекла и поставил её обратно, рядом с дизайнерским санитайзером — ещё одной приметой времени. Мы сделали заказ, и когда принесли вино, Патрик сам взялся его разливать.
— Попробуйте, — сказал он, подвигая к нам бокалы с тёмно-рубиновым Сира. — Местный урожай.
Мы коснулись бокалами и пригубили. Пока Патрик делал паузу, я взяла винную карту и прочитала: «Глубокий красный цвет с ароматами черники и перца, а также лёгким оттенком специй».
— Я сам родом из Калифорнии, — продолжал он, — и немного разбираюсь в винных регионах. У здешнего Хокс-Бей удивительное сходство с нашими лучшими виноградниками. Знаете, хорошей лозе обязательно нужен стресс — засуха, бедная почва, суровое солнце. Только пройдя через это, она даёт глубокий, настоявшийся вкус.
— Видимо, как и людям, — негромко заметил Вильям.
— Мы живём в потрясающее время, — произнёс Патрик, переводя взгляд со одного на другого участника застолья. В его голосе не было ни капли тревоги — только драйв и глубокое удовлетворение. — Все эти ограничения, эта паника в мире… Это же просто родовые схватки. Земля готовится к обновлению. И Господь даёт нам все инструменты, чтобы мы встретили это во всеоружии.
За обедом меня не покидало стойкое чувство дежавю. Всё это — и вдохновенный тон, и метафоры, и аккуратно вплетённый в диалог божественный замысел — мне уже пересказывал Вильям во время круиза. Теперь, слушая Патрика вживую, я просто узнавала знакомый, отполированный до автоматизма репертуар.
К концу обеда от этой непрерывной трансляции праведного оптимизма начала накатывать усталость. Смыслы были понятны с первых трёх фраз, и бесконечные повторы на разные лады уже не вдохновляли, а утомляли.
Один из мужчин, почти не вступавший в разговор, коротко взглянул в свой телефон. Дождавшись паузы в монологе Патрика, он чуть наклонился к нему:
— Десять минут. Все уже в зале.
Второй спутник привычным, отработанным движением перехватил у бесшумно подошедшего официанта кожаную папку, не глядя вложил в неё карту и коротким кивком отпустил парня.
Патрик плавно поднялся:
— Что ж, друзья, пора перемещаться в конференц-зал.
Его люди встали одновременно с ним.
Я повернулась к Вильяму:
— Ты идёшь?
Взгляд Вильяма красноречиво говорил — а как же иначе?
Глава 59
Моя одиночная прогулка оказалась недолгой. Вечерело, да и город был абсолютно пустым — карантин стёр с улиц любую жизнь, превратив знаменитые игрушечные фасады Нейпира в брошенные театральные декорации.
Глядя на пастельные геометрические линии, сложно было поверить, что весь этот уникальный музей под открытым небом — результат страшной трагедии, самого смертоносного в истории Новой Зеландии землетрясения. Оно вместе с вспыхнувшими пожарами буквально сровняло центр с землёй.