— Это просто вино. Всего лишь символ. Иллюстрация, не более. Жидкость в бокале не имеет никакой сакральной силы — важна только память о событии.
— Серьёзно? — я впервые об этом слышала. — И Патрик не вкладывал сюда никакой мистики?
— При чём здесь вообще мистика? — Вильям поморщился, точно от зубной боли, и поставил бокал на стол. — Патрик, как и всякая современная церковь, относится к этому без лишнего трепета. На службах у евангелистов вместо вина тебе чаще всего подадут обычный виноградный сок. В пластиковом стаканчике.
— Сок? — я приподняла бровь. — И это вместо главного таинства?
— Это забота о людях, — ровным тоном сказал он. — В общине могут быть завязавшие алкоголики, подростки или кто-то со слабым здоровьем. Зачем создавать соблазн там, где нужна чистая символика? Суть ведь не в градусе и не в химическом составе, а в намерении.
Мы встретились взглядом.
Я посмотрела на жидкость в своём бокале, слегка качнула его… Каким бы ни было «намерение», вино зашло на ура — согревая и плавно сводя вечер к бильярдному столу, со всеми вытекающими последствиями.
Так запустился новый виток нашего отшельничества. За следующие две недели время окончательно потеряло объём, а жизнь свелась к простейшим, почти первобытным ритмам: мы стирали, сушили бельё, гоняли шары и чаи. Небо много раз успело пролиться дождями, трава на холмах поднялась на ладонь, куры не скупились на яйца, сын Вильяма трижды показался из спальни, а телепасторы с экрана спорили о скором спасении мира и его же немедленном конце. Мы перестали заглядывать в календарь и просто зависли в пространстве нашего запертого на два замка мира.
Финал нашего личного заточения совпал с государственным пересмотром антиковидных правил. Словно в поощрение за безупречную дисциплину — за то, что мы честно отбыли двухнедельный срок, не сделав ни единой попытки протаранить правительственный «пузырь», — власть решила слегка ослабить хватку над Оклендом.
Ограничения формально смягчили, введя гибридный, так называемый «Уровень два с половиной» — хитрый трюк с половиной шага, который для большинства жителей не менял ровным счётом ничего. Пока остальная Новая Зеландия вовсю жила на полноценном Втором уровне, мы оставались заперты в полукольце полицейских блокпостов.
Однако в новой редакции правил для меня нашлось одно важнейшее исключение: теперь я наконец-то могла легально увидеться с дочерью. Что я без промедления и сделала.
Глава 65
— Поедем на автодоме? — окликнула я Вильяма.
Он остановился, вопросительно посмотрев на меня: ироничный подтекст остался незамеченным.
Наш громоздкий белый автодом так и стоял посреди двора и уже превратился в привычную часть местного пейзажа, точно памятник нашей недавней отлучке.
Увидев, что Вильям всё ещё ждёт объяснений, я запрыгнула на переднее сиденье его джипа и улыбнулась:
— Мы ведь в последний раз выезжали за ворота фермы именно на нём. Помнишь наш недавний побег?
— Я собираюсь его продать, — сухо сказал Вильям.
Я понимающе качнула головой. Вильям повернул ключ, и внедорожник плавно тронулся. Пока машина преодолевала холмистые мили до шоссе, пейзаж за окном постепенно менялся, настраивая на иной лад. Через час с небольшим мы были у Аны.