Надо будет как-то особенно поблагодарить Вильяма за эту идею, — подумала я про себя, приветливо улыбнувшись проходящим мимо американцам.
Вильям, будто подозревая о масштабе моих благодарных замыслов, чуть приналёг на поручень и заговорщическим голосом спросил:
— Не хочешь прямо сейчас вернуться в каюту?
Глава 17
К утру 23 февраля характер плавания изменился. Лайнер вошел в пролив Кука — ветреный, беспокойный рубеж, разделяющий два острова. Судно принялось ощутимо переваливаться на длинных океанских валах, за иллюминаторами поднялся тонкий, нервный свист упругого ветра, и от этой нарастающей болтанки мне стало физически не по себе.
Чёрт возьми, сглазила!
С трудом заставив себя дойти до ресторана, мы не обнаружили там наших знакомых — соседний стол пустовал, да и в целом зал казался непривычно малолюдным. Палуба то и дело уходила из-под ног, а желудок предательски сжимался.
Вцепившись пальцами в край стола, я с тревогой посмотрела на Вильяма:
— Слушай… это что, теперь так будет постоянно? Всё плавание?
Вильям смотрел, как чай в его чашке кружит по идеальным, подчинённым законам физики траекториям. Наконец он перевёл взгляд и мягко накрыл мою ледяную руку своей.
— Скоро всё закончится. Это только здесь, на стыке островов, — произнёс он, и его уверенный тон подействовал лучше любой таблетки от морской болезни. — Потерпи немного, мы уже заходим в укрытие.
Он оказался прав. Вскоре суровые берега действительно стали сближаться, ветер стих, и корабль, словно с облегчением сбавив ход, плавно скользнул в спокойные, надежно укрытые от океанских штормов воды фьордов Мальборо.
Первой остановкой стал Пиктон. На палубе, как ни в чём не бывало, снова появились наши новые приятели — выспавшиеся и совершенно не пострадавшие от шторма. Собранная, физиологически идеальная Мэри выделялась из серой массы пассажиров почти агрессивной яркостью. На ней снова был комплект из топа и леггинсов, в котором просто невозможно было остаться незамеченной. Нас вместе с остальной компанией пересадили на небольшие лодки, и мы пошли вглубь залива.
На корме, в шумящем облаке брызг, снова проспавший утреннюю лекцию Питер — на этот раз о реликтовых мхах — изо всех сил заглаживал вину: он агрессивно сканировал береговую линию сквозь огромный бинокль, а его лицо сводила гримаса напряжённого, демонстративного восторга.
Вооружившись путеводителем, Мэри с безупречно прямой осанкой строго сверяла какие-то координаты, время от времени бросая на мужа укоризненные взгляды. При этом она делала вид, будто совершенно не замечает, как наш попутчик — владелец впечатляющих усов и клетчатой рубашки — вальяжно и абсолютно открыто её фотографирует, пока его собственная спутница молча рассматривает проплывающие пейзажи.
Но вот мотор заглох, и лодка замерла. Изумрудные, почти вертикальные холмы, покрытые густым лесом, спускались прямо к зеркальной глади воды. В наступившей тишине в лицо ударил плотный, влажный воздух — смесь хвои, соли и нагретых солнцем диких трав.
Едва ступив на берег, Вильям проверил телефон: сеть, не ловившая весь путь по воде, снова ожила. Он тут же увяз в серии срочных звонков и окончательно выпал из общего ритма.