Но у меня больше не было сил. Эта пара на постели, гремящий бас, чужой дом… Я молча развернулась и пошла прочь: сначала из спальни, потом из дома, обратно в прохладу ночи.
Музыка за спиной продолжала надрываться, подыгрывая чужой, торжествующей молодости. Я ни в коем случае не винила их за этот шумный праздник, но и находиться мне здесь не имело смысла.
Хлопнула тяжёлая дверь. Вильям на ходу что-то выкрикнул сыну и настиг меня уже у машины.
— Отвези меня к дочери, — сказала я, не глядя на него. В собственном голосе я вдруг услышала бессильный, чистый каприз обиженного ребёнка, у которого отобрали что-то дорогое и оставили ни с чем. — Пожалуйста. Просто отвези меня туда.
Вильям замер. В полумраке я не видела его лица, но слышала тяжёлое, прерывистое дыхание.
Он не стал оправдываться, не стал обещать, что сейчас разгонит эту нелепую банду, наведёт порядок и перестелет осквернённую постель. За это я была ему молча благодарна.
— Хорошо, — выдохнул он, сдаваясь.
Бережно, будто я была тяжелобольной, Вильям открыл передо мной дверь, помог сесть, уложил чемодан в багажник, и мы снова тронулись в путь.
В отражении зеркала заднего вида постепенно угасал чужой праздник. А впереди, сквозь густеющий ночной туман, медленно проступала дорога к единственному человеку, которого я сейчас хотела видеть.
Глава 6
Мы ехали в давящей тишине. Я понимала, насколько долгим окажется этот ночной переезд, и мне было по-человечески жаль Вильяма, но он, кажется, и сам знал, что решение правильное. Он молча следил за дорогой, которую выхватывал из темноты свет фар, и в полумраке салона его профиль казался высеченным из камня.
Что на самом деле скрывалось за этим молчанием? Был ли он раздавлен чувством вины за испорченный вечер и за то, во что превратилось моё долгожданное прибытие? Или в нём клокотало банальное раздражение от того, что посреди ночи ему приходится крутить баранку и везти меня обратно в город? Я всматривалась в его напряжённый силуэт, но так и не смогла найти ответ.
В конце концов мои мысли сплелись в тяжёлый, неразличимый клубок, нити которого быстро потеряли очертания и растворились в вязком ночном полумраке. Мозг отключился мгновенно, избавив меня от необходимости думать и чувствовать. Я провалилась в плотный сон без единого сновидения, и вся поездка буквально сжалась в одно мгновение.
Вильям разбудил меня уже у дома Аны.
— Мы на месте, — его голос прозвучал откуда-то издалека, возвращая меня к реальности.
Ана, несмотря на глубокую ночь, не спала.
— Господи, что это ещё за второе пришествие в два часа ночи с чемоданом?
— Сбежали от небольшого апокалипсиса на ферме, — вяло подыграла я.
Мы снова крепко обнялись, и в этот момент все три дня изнурительного пути наконец-то показались делом прошлого. Вильям стоял рядом, всё ещё держа в руках мой чемодан.
— Заходи. Думаю, ты уже откатал весь лимит поездок на эту ночь, — улыбнулась я ему.
Сил на разговоры и расспросы не осталось ни у кого. Ана лишь сказала, что холодильник в нашем распоряжении, и ушла к себе. Но нам было не до питания. В следующее мгновение моя голова уже коснулась прохладной подушки, пахнущей домашним уютом. Сознание снова мягко соскользнуло в темноту.