— Как? — я вся напрягаюсь.
Наш генеральный — хороший мужик, просто подустал. Мы держим рейтинги новостей в топе, но остальные проект откровенно хромают. Все понимают, что нужна свежая струя, но гендиректор так давно сидит на своём месте, что не особо заморачивается.
— Акционеры его убирают и ставят нового. Говорят, столичного.
— Блин, — фыркаю я. — Поди пришлют какого-нибудь старпера, а нам нужна свежая кровь. Хотя шефа очень жалко. Хороший мужик.
— В общем, — теперь он играет бровями. — В двенадцать в студии собирают всех для представления нового генерального. Так что, — вздыхает он, — на нас скоро подует ветер перемен.
— Ты знаешь, кто это?
— Понятия не имею, Мара. Самому интересно.
Мы гадаем, перебираем громкие имена, но всё это вилами по воде. К полудню все спускаемся на цокольный этаж, где у нас студийные павильоны. В одном снимаются новости, в другом — декорации сериалов, которые производит наш канал, и в третьем — скандальное ток-шоу. Сегодня там свободно, поэтому мы занимаем места в зрительном зале, переговариваемся, шутим и ждём. Наконец в центр студии, где обычно стоит ведущий и сидят эксперты, выходит наш главный акционер, наш нынешний предводитель и, по всей видимости, наш новый босс.
Я провожаю его взглядом, хотя он и не видит меня в толпе. Сердце, которое много лет назад успокоилось и больше не плачет по нему, вдруг пропускает удар. Это совсем не кстати, потому что моя любовь к нему давно умерла. Не сразу, нет. Постепенно, сначала мучительно, потом чуть легче. И сейчас я вспоминаю его слова без прежней страшной боли. Его жестокие, бьющие наотмашь слова, когда я думала, что всё можно спасти после того шторма.
— Я больше не вижу нашего будущего вместе, Мара, — его голос резал, вспарывал внутренности.
— А я всё ещё люблю тебя, Артур. Я очень люблю тебя. Может, мы сможем начать всё заново?
Но он молчал. Смотрел на меня пустым взглядом и молчал.
— Ты любишь меня? — спросила и мысленно умоляла его сказать «да».
— Боюсь, уже нет, — бросил он в ответ.
И вот теперь я сижу на четвёртом ряду и смотрю на него сверху вниз. Девять лет прошло, он изменился, повзрослел, стал ещё жёстче и смелее. Изменилась и я.
Вся речь акционера и нашего старого генерального пролетает мимо меня. И вдруг я чётко слышу:
— Дорогие коллеги, рад представить вам нового генерального директора АТВ — Артура Романовича Миллера — человека с большим опытом, который почти 20 лет назад начинал свой путь на телевидении с корреспондента и добился большого успеха благодаря своему таланту и труду.
А ещё тем, что не делал никаких поблажек даже своей жене и отобрал у неё эксклюзив, который она принесла ему, доверяя, и который в последующем сделал известным совсем другого человека.
— Ты предал меня! — кричала я, разбивая вторую тарелку из сервиза, подаренного его мамой. — Я пришла к тебе за советом, а ты отдал все мои наработки и мой эксклюзив Ильясову!
— Успокойся! — прорычал Артур, схватив меня за предплечья и встряхнув так, что волосы упали на лицо. — Истеричка. Ты не понимаешь, куда ты лезешь? Или ты хочешь, чтобы такую наивную дурочку, как ты, вывезли в степь и где-нибудь там закопали за твой длинный нос?