Он перестал раскачивать качелю и потянул на себя верёвки со всей силы. Качели со скрипом замерли. Я, не глядя на него, спрыгнула с доски и, не говоря ни слова, пошла вверх по тропинке, в сторону густого леса. Ноги были ватными, в ушах звенело.
— Акмарал! — он назвал меня полным именем, которое я не использовала. Все звали меня Марой. Я обернулась. Он стоял у качелей, его лицо было серьёзным, напряжённым. — Я тебя обидел?
В его тоне прозвучала редкая неуверенность. Та самая, которую он никогда не позволял себе на работе.
«Обидел? — пронеслось в голове. — Ты сейчас перевернул во мне всё с ног на голову».
— Нет, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё в порядке. Просто… нужно перевести дух.
И, не дожидаясь ответа, я снова повернулась и зашагала прочь, в спасительную тень сосен. Мне нужно было остаться одной. Остыть. Заставить отступить ту странную, тёплую волну, что накатила на меня нежданно-негаданно.
Ноги сами несли меня по тропинке, пока я не уперлась в огромную, древнюю сосну. Я привалилась к её шершавому стволу, запрокинув голову и приложив ладонь к груди.
«Что это было? Что это вообще было? Неужели он понял, что я влюблена?» — стучало в висках.
Артур, мой строгий, временами жестокий редактор, смотрел на меня как на женщину. Но вместо того чтобы испугаться, я чувствовала лишь пьянящее, головокружительное возбуждение.
Внезапно за спиной хрустнула ветка. Я резко обернулась, сердце ушло в пятки.
Из темноты возник он.
— Ты точно в порядке? — спросил он. Его голос звучал глубже и тише, чем обычно.
— Да, спасибо, — выдохнула я, пригвождённая к дереву, как к единственной опоре. — Зачем вы пошли за мной? Я же просила…
Он медленно, не спеша, обошёл меня полукругом и встал напротив.
— Пришёл убедиться, что с тобой всё нормально.
— А-а-а, ясно, — прошептала я. — Да, всё хорошо.
В висках бешено стучало. Разум кричал: «Беги, глупая!» Но ноги будто вросли в землю. Я не могла сдвинуться с места, заворожённая его близостью, напряжённой тишиной, висящей между нами. Его лицо было серьёзным, почти суровым, но в глазах плясали чертики — те самые, что он так тщательно скрывал на работе.
И вдруг он сделал шаг. Один решительный шаг, сокративший дистанцию до нуля. Не говоря больше ни слова, Артур взял моё лицо в свои большие, тёплые ладони. Его пальцы обжигали. Да-да, те самые пальцы, которые обычно листали мои «х*евые» распечатки. Его прикосновение было на удивление нежным.
А потом он поцеловал меня. Твёрдо, властно, но в то же время бесконечно нежно, сладко.
И я ответила. Мой разум отключился, уступив место чувствам, которые копились все эти месяцы. Я обняла его, прижалась к его сильному телу, гладила ладонями, ощущая каждую мышцу его спины под футболкой. Я забыла, что он мой босс. Забыла про всё на свете. Был только этот миг, его губы и его руки, которые теперь обнимали меня так крепко, будто боялись отпустить.
Мне было двадцать. Ему — двадцать семь. И в тот момент начался наш страстный и совершенно непредсказуемый роман, который все обсуждали, перемывали мне косточки, называли за глаза “протеже” Миллера. Спустя три месяца мы поженились.