Запрыгнув в такси, звоню Жанибеку, и он даже удивляется, услышав мой голос.
— Привет! Прости, это я.
— Почему прости?
— Потому что я не смогу сегодня встретиться. У нас ЧП — захват заложников в «К-банке».
— Серьёзно? — удивляется он. Даже водитель поворачивается ко мне и смотрит озадаченно. — Где?
— На Пушкина. В общем, я еду на работу и пробуду там до вечера. Поэтому, — тяжело вздыхаю, — прости меня.
— Нет, всё нормально. Конечно, это же работа. Может, от меня что-то нужно?
И всё-таки он очень понимающий, хороший. Такой идеальный, что даже страшно, ведь таких не бывает.
— Нет, всё нормально. Смотри нас сегодня, я напишу, когда.
— Обязательно. Пока.
— Девушка, вы из полиции? — спрашивает таксист, который тоже хочет услышать подробности.
— Нет, я из АТВ, — отвечаю, набирая номер мамы.
— А-а-а. Круто, — одобрительно кивает он, поворачивая направо.
Мама берёт трубку быстро.
— Алло, дочка, выезжаешь?
— Мам, прости, не смогу. На работе форс-мажор.
В её голосе мгновенно проскальзывает разочарование:
— Опять? В воскресенье! Что случилось-то?
— Мама, заложников в банке захватили, смотрите прямые эфиры. Сегодня будет несколько.
Вздох. Но в нём уже слышится понимание. Она всё-таки журналистку вырастила.
— Ну ладно. Будь осторожна там!
— Мам, я же в редакции, а не в поле сейчас, — улыбаюсь. В нашей среде «работать в поле» значит «работать на месте событий». — Целую.
Только заканчиваю с мамой, как снова звонит Айдар.
— Марусь, только что с Миллером говорил. Выпуск экстренный. Прерываем эфир через час. Дальше — каждый час по графику: русский, казахский, снова русский. Так до шести вечера. «Итоги» в 21:00 уже своя команда заберёт, но нам надо держать марку до них.
— Да, я поняла. Я уже подъезжаю. Хорошо хоть в воскресенье без пробок можно доехать.
— Не говори. Я уже захожу в здание.
И вот так всю дорогу — бесконечные звонки то координатору, то редактору казахских выпусков, то своим журналистам. Информация на данный момент скудная: преступников двое, и они вооружены, заложников девять. Из них четверо — сотрудники отделения.
Машина останавливается у телецентра. Я быстро выпрыгиваю и бегу к двери. Сумка болтается на плече, из наспех сделанного хвоста выбиваются пряди, щекочут щёки. В таком состоянии я совершенно не замечаю человека, подходящего ко входу с противоположной стороны.
Сталкиваемся почти лоб в лоб у тяжёлой стеклянной двери. Я вздрагиваю, поднимаю взгляд.
Артур.
На нём чёрная рубашка и серые брюки, лицо строгое, сосредоточенное. Наши глаза встречаются, и я изо всех сил стараюсь не вспоминать про вчерашний украденный поцелуй, нашу очередную ссору и мои слёзы.
— Привет, — говорит он ровно, без интонаций.
— Здравствуй, — отвечаю я таким же нейтральным, рабочим тоном.
Он тянется к ручке, опережая меня, и толкает тяжёлую дверь, пропуская вперёд.
— Спасибо, — бросаю я, проскальзывая внутрь.
Мы идём к пропускному пункту, шаги отдаются эхом в почти пустом вестибюле.
— Группа уже на месте? — спрашивает он, не глядя на меня, прикладывая пропуск к панели.
— Отправила две, — отвечаю, делая то же самое. Зелёный огонёк, щелчок, маленькие прозрачные дверцы открываются.