Артур стоит у огромного панорамного окна, спиной ко мне, разговаривает по телефону. За его спиной — широкая улица как на ладони: чёрное небо и россыпи жёлтых стеклянных звёзд на земле. Картинка красивая.
Увидев меня в отражении, он быстро заканчивает разговор и поворачивается. Я пытаюсь выстроить перед собой невидимую, но прочную стену. Однако одного взгляда на него после той ночи достаточно, чтобы по этой стене пошли трещины. Самообладание держится на честном слове и силе воли. Пальцы так сильно сжимают лист, что бумага мнётся.
— Как ты? — спрашивает он первым.
— Прекрасно. Я не могла дозвониться до тебя.
Он кривовато усмехается, поднимая телефон.
— Представляешь, на встрече уронил мобильный на асфальт. Разбился вдребезги. Пришлось срочно ехать за новым.
«Ммм», — мысленно ухмыляюсь я, — «новую модель яблока взял».
Вслух же говорю сухо:
— Ну, хорошо, что ты теперь на связи. Верстка.
Протягиваю ему листок. Он сначала пристально смотрит на меня, и я победно выдерживаю его взгляд, не показав, как странно чувствую себя рядом с ним на самом деле.
Миллер опускает глаза и берёт верстку, намеренно, медленно касаясь моих пальцев. Электрический разряд пробегает от точки соприкосновения до самого затылка. Взгляды снова встречаются, моё дыхание сбивается. Кирпичики моей крепости дрожат, как при подземном толчке.
Он пробегает глазами по списку. Десять секунд, которые кажутся вечностью. Потом кладёт лист на стол и вновь глядит на меня.
— Всё нормально.
Я так и думала. Там правда всё нормально. Всё остальное — простые формальности.
— Я могу идти?
— Нет.
Он делает шаг вперёд, сокращая и без того опасную дистанцию.
— Стой, где стоишь, — говорю я решительно.
Он останавливается так близко, что я могу разглядеть его тонкие, недавно появившиеся морщинки и родинку на подбородке. Лицо его становится серьёзным, почти суровым.
— Я расстался с Нелли.
Слегка дёргаю бровями от неожиданности.
— И? Мне тебя пожалеть?
— Я не прошу меня жалеть.
— Я вижу, что ты и не страдаешь, — веду плечом. — Ты очень быстро и легко расстаёшься, мне ли не знать. Я надеюсь, она сильнее меня?
Он оставляет мой вопрос без ответа, но я вижу, как он по нему ударил.
— А я надеюсь на встречный ход, — говорит он, не отводя глаз.
Я усмехаюсь. Коротко, беззлобно, почти с жалостью.
— Надейся и жди.
— Я подожду. Сколько скажешь, я подожду.
— Это был сарказм, Миллер.
— А я вполне серьёзно. Теперь ты меня сломала, Мара.
Хороший ход — вернуть мне мои же слова. Только тогда он не захотел ничего чинить, когда был мне нужен. А теперь что? Начинать всё с чистого листа, испачканного нашими же руками?
Вслух говорю твёрже:
— Это не подвиг, Артур. Свою позицию я обозначила. И ещё большая просьба: перестань мне присылать кофе и булки. Не транжирь деньги. И не порть мою репутацию. Скоро весь телецентр будет думать, что у меня тайный поклонник.
Он почти незаметно кивает.
— Принял к сведению.
И снова это напряжённое, густое молчание, которое висит между нами, как туман. В нём слышно наше дыхание, шум города за стеклом и гул собственной крови в ушах. Я открываю рот, чтобы сказать, что мне пора, но в тот же миг всё погружается во тьму.