Открыв глаза, вижу его над собой. В его глазах тлеют угольки страсти, а с губ слетает признание:
— Я люблю тебя.
Воздух в лёгких замирает. Эти слова я ждала много лет назад, но так и не услышала.
А я его, оказывается, и не переставала любить. Но это моё личное проклятие, о котором ему не обязательно знать. Это ничего не исправит. Наоборот — усугубит.
Я не отвечаю. Просто медленно поворачиваю голову вправо, смотрю на стену, избегая его взгляда и дыхания, которым он всё равно обжигает кожу.
Насколько мне было хорошо с ним несколько секунд назад, настолько мне плохо теперь.
Артур склоняется надо мной снова. Его рука тянется к моему лицу, губы ищут мои в попытке закрепить эту хрупкую, болезненную связь. Я не кричу, не вырываюсь с силой. Я просто поднимаю руку и отталкиваю его от себя, выстраивая новые барьеры.
Он ложится рядом на спину, резко вздыхает и проводит ладонью от лба к волосам.
— Мара, — в его голосе теперь не признание, а растерянность, почти мольба. Он ждал чего угодно — ответной страсти, слёз, крика, но не этого ледяного молчания.
Я не смотрю на него. Опускаю глаза на живот и вижу следы нашей дикой, животной близости. А ещё чувствую стыд — такой всепоглощающий, что заставляет содрогнуться. Что же я наделала? Откатилась на девять лет назад. На край того же обрыва.
Вытянув руку в сторону, открываю ящик подвесной прикроватной тумбы. Там у меня салфетки для снятия макияжа. Нащупав пачку, вытаскиваю пару и вытираю живот. Контраст тёплого и холодного ощущается сразу. Под рёбрами страшно печёт. Мне ещё предстоит всё переосмыслить, а пока я в ступоре.
Он наблюдает за мной, и после того как я заканчиваю, сажусь на кровати, свесив ноги и обняв подушку, чтобы прикрыть обнажённую грудь.
— Тебе лучше уйти, Артур, — говорю я тихо.
Он замирает.
— Почему?
— Ты несвободен. У тебя есть женщина, — продолжаю всё тем же тоном, в котором нет ни упрёка, ни боли. Просто факты и голая правда. — Ты только что изменил ей со мной. Чёрт, — кусаю губы.
— Я решу эту проблему. Я же сказал.
— Не надо, — останавливаю я его, всё так же не поворачиваясь. — Не ломай ничего. Это не стоит того. Твоя девушка не виновата в том, что мы сорвались.
— Мы ещё к этому вернёмся. Поговорим спокойно.
— Нет, уже не надо, — оборачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом. — Пожалуйста, не приходи ко мне больше. На работе я не буду отсвечивать.
Артур смотрит на меня, и в его глазах идёт борьба. Затем он молча, с трудом поднимается. Начинает собирать одежду, не глядя на меня.
Я снова отворачиваюсь и неподвижно сижу, уставившись в тёмный квадрат окна. Кажется, Миллер всё ещё ждёт, что я остановлю его, обернусь, попрошу остаться — как раньше, когда мы скандалили, а потом вот так страстно мирились.
Но больше этого не произойдёт.
Я слышу, как он выходит из комнаты, копошится в прихожей, обуваясь, а потом уходит, громко хлопнув дверью.
— Прощай, Артур, — говорю в пустоту.
Глава 36. На перекрестке двух дорог
На перекрёстке двух дорог Не развести уже огня. Простимся мы на вечный срок, Когда забудешь ты меня.