По сравнению с их промискуитетными родственниками у прерийных полевок выше уровень окситоцина и больше рецепторов для этого нейропептида в мозге. Если выработка окситоцина блокирована, зверьки действуют как типичные грызуны – с мимолетными эпизодами спаривания, а не образуют пару с одним партнером на всю жизнь. Нашлись талантливые ученые, которым удалось путем генетических манипуляций уподобить выработку окситоцина в мозге обычных мышей выработке его у полевок, в итоге поведение мышей стало в большей мере напоминать поведение их моногамных родственников.
Действуя сообща с уймой нейрохимических веществ, ок- ситоцин участвует в поразительном множестве видов социального поведения и физиологических процессов. Вот далеко не полный список его действий.
♀ Подавляет гормоны стресса кортизол и норадреналин, замедляет пульс.
♀ Способствует родительским заботам.
♀ Снижает интенсивность стресса у детенышей, разлученных с матерью.
♀ Снижает тревожность и депрессию посредством эстрогеновых сигналов.
♀ Важен для развития сердца плода, защищает взрослых от болезней сердца.
♀ Ускоряет нейрогенез у взрослых особей (грызу- нов)186, 188, 189 .
Глядя на этот список, легко понять, почему нас так взволновал потенциал для человека, заключенный в одной крошечной молекуле (или двух, если учитывать вазопрессин). Однако, подобно всем сигнальным системам, соединяющим тело и мозг, окситоцин и вазопрессин способны оказывать влияние лишь в случае «присоединения» к своим рецепторам. Как и все прочие рецепторы, окситоциновые и вазопрессиновые рецепторы регулируются генами, гормонами, эпигенетическими факторами и жизненным опытом. Все никогда не бывает так просто, как нам хотелось бы.Социальная поддержка служит буфером для стресса благодаря окситоцину
В своей TED-лекции «Как подружиться со стрессом» психолог Келли Макгонигал предполагает, что окситоцин вызывает у нас желание делиться чувствами в состоянии стресса. «Когда жить становится трудно, наша стрессовая реакция подталкивает нас к людям, которым мы небезразличны», – говорит она190 .
Мы обращались к концепции социальной буферизации на протяжении всей этой книги: она наблюдается не только в отношениях матери и младенца, но и в отношениях взрослых людей. Мы постоянно убеждались, что социальная поддержка и любовь служат прививкой от стресса. Возможно, недостающее звено в этой цепи – окситоцин.
Оказывается, выброс окситоцина происходит не только в ответ на позитивное социальное взаимодействие, но и на крайне стрессовый опыт (ну, по крайней мере у грызунов – мы еще не знаем, наблюдается ли то же явление у людей). Окситоцин воздействует на ось ГГН и иммунную систему. И у людей, и у животных инъекции окситоцина снижают уровень кортизола в крови. «Защитные эффекты позитивной социальности, по-видимому, зависят от того же коктейля гормонов, который разносит биологическое сообщение о «любви» по всему организму, – пишет Сью Картер. – Те же молекулы, которые позволяют нам любить и быть любимыми, связывают нашу потребность в других людях со здоровьем и самочувствием»186 .