В настоящее время преобладает теория «счастливой случайности». Она рассматривает оргазм как побочный продукт (или потрясающий бонус, в зависимости от того, как посмотреть) раннего эмбрионального развития, при котором из одной и той же ткани возникают мужские и женские гениталии. Кое-кто сравнивает клитор с крошечным рудиментарным пенисом, который обеспечивает женщинам оргазмы только потому, что они необходимы мужчинам для достижения репродуктивного успеха. Другими словами, мы достигаем оргазма автоматически (а может, по воле судьбы)182 .Можно ли стать зависимыми от любви?
Ученые, исследующие любовь, полагают, что симптомы влюбленности и зависимости очень схожи. Только что влюбившиеся люди, подобно всем зависимым, жаждут своих возлюбленных (пристрастие); они испытывают прилив оживления, когда видят возлюбленного или думают о нем или о ней (эйфория/интоксикация), и стремятся со временем взаимодействовать с возлюбленными все чаще (толерантность). Затем, если отношения не ладятся, у влюбленных, как и у зависимых, появляются общие признаки абстиненции: слезливость, вялость, тревожность, бессонница и т. д. «Как большинство наркозависимых, отвергнутые влюбленные часто прибегают к крайностям, иногда даже совершают унижающие достоинство или физические опасные действия, чтобы вернуть любимых», – говорит Хелен Фишер183, 184 .
Вещества, вызывающие зависимость, перехватывают управление дофаминовыми путями, участвующими в мотивации. Часто называемый «молекулой удовольствия» дофамин способствует скорее желанию, чем предпочтению. Фишер полагает, что, каким бы ни был раздражитель, наш мозг привыкает к повышенному уровню дофамина, вот почему экстаз ранних стадий романтической любви не сохраняется навсегда. Когда без предпочтения желание затухает, человек бросается на поиски очередных удовольствий. В исследованиях Фишер с участием людей, которые по прошествии десятилетий по-прежнему были вместе и счастливы в любви, в истинном предпочтении оказывалась задействованной вторая нейронная сеть. Эта сеть ассоциируется с привязанностью, эмпатией и эмоциональной регуляцией. Оказывается, преданные и любящие партнеры не только продолжают желать, но и отдавать предпочтение друг другу185 .Окситоцин – одна молекула любви и уз для всех нас?
Утверждать, что мы социальные животные, – значит прибегать к расхожему штампу, но с самого момента рождения мы действительно связаны с другими людьми. «Любовь – глубоко биологическое явление, – пишут супруги и соавторы Сью Картер и Стивен Порджес в журнале EMBO Reports. – Она пронизывает все сферы нашей жизни и служит источником вдохновения для бесчисленных произведений искусства. Кроме того, любовь оказывает огромное влияние на наше психическое и физическое состояние»186 .
Пристально изучая биохимию любви, биологи снова и снова возвращаются к молекуле одного и того же вещества – окситоцина.
Еще совсем недавно он вызывал у нас интерес своим формальным участием в родах и лактации. Окситоцин – это нейропептид (маленький белок, с помощью которого осуществляется коммуникация нейронов). Изначально его удалось выделить из растертого в кашицу гипофиза. В начале ХХ века британский фармаколог Генри Дейл обнаружил, что можно ускорить роды у беременных кошек путем введения им такого гипофиза. Через пару лет «гормон быстрого деторождения» Дейла уже назначали женщинам при родах. Синтетический окситоцин до сих пор используется в родильных палатах.