Благодаря группе детей, живущих в нескольких часах езды к северу от Данидина в Новой Зеландии, у нас есть дополнительные данные о том, как крайние проявления стресса в младенчестве влияют на социальное, эмоциональное и когнитивное развитие в детстве.
С сентября 2010 года мой родной город Крайстчерч подвергся серии мощных землетрясений. Самое разрушительное случилось 22 февраля 2011 года. Тогда погибло 185 и было ранено 6600 человек. Так или иначе пострадали все местные жители, в том числе и моя семья. В следующие два года произошло 14 тысяч повторных толчков, в том числе 32 землетрясения магнитудой свыше пяти баллов. Мои друзья пристрастились играть в «угадай магнитуду» в Facebook, многим удавалось определять место разлома и силу толчков с точностью до десятых. «Новая норма» – так люди называли жизнь в постоянной тряске, с поврежденной инфраструктурой, с битвами за выплату страховки и в состоянии сильного психологического напряжения.
В последние годы я узнала, что в школах Крайстчерча появилось больше детей с проблемами в учебе и поведении. Например, одному классу из 22 учеников потребовались четыре дополнительных учителя-помощника. Мы с друзьями и родными единодушно пришли к выводу, что это последствия роста в условиях «новой нормальной» жизни.
Как и за «детьми великого гололеда», за группой детей из Крайстчерча наблюдают. Это делает Кэтлин Либерти, адъюнкт-профессор и специалист по детскому развитию из Кентерберийского университета. Я встретилась с Либерти у нее в кабинете вскоре после Рождества 2016 года, чтобы обсудить проблемы тех, кого она называет «дети пост-ЗТ».
В Новой Зеландии дети идут в школу примерно в пять лет. Либерти собирала данные о социальном, эмоциональном и когнитивном развитии новых учеников с 2006 года. После землетрясений ей удалось заново побывать в тех же начальных школах и получить информацию о «детях пост-ЗТ», а затем сравнить эти сведения с исходными показателями «старой нормальной» жизни.
Либерти подтверждает, что у детей, которые пошли в школу после землетрясения, значительно больше поведенческих проблем и симптомов посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). В своей статье 2016 года, опубликованной в PLOS One Natural Disasters, она сообщает, что у 21 % «детей пост-ЗТ» выявили не менее шести посттравматических симптомов: замкнутость, прилипчивость, раздражительность, неуступчивость, недовольство или внезапные смены настроения. (Шесть и более признаков с высокой степенью вероятности указывают на ПТСР.) Столько же симптомов обнаружилось у менее 9 % «детей до ЗТ»47 .
Самый надежный прогноз относительно возможных проблем дает возраст ребенка к началу землетрясения. Как ни странно, малыши, которым тогда было меньше двух лет, оказались более уязвимыми, чем дети более старшего возраста. Либерти предполагает, что это объясняется буферным периодом нормального бесстрессового развития мозга у детей постарше. Исследовательница считает, что им хватало поведенческих, языковых и когнитивных навыков, чтобы общаться с родителями и отчасти понимать, что происходит, когда дом трясется, люди кричат, а мир буквально рушится.