При нормальной беременности уровень кортизола – гормона стресса – повышается в два-три раза, но ребенок защищен от «нормального, но высокого» материнского кортизола ферментом в плаценте. Однако считается, что экстремальный уровень тревоги или травма – например, из-за стихийного бедствия, насилия или тяжелого заболевания – могут повлиять на деятельность этого фермента и потенциально «передать» стресс ребенку. Полагают, что атаки кортизола при внутриутробном развитии – ключевой механизм развития заболеваний у взрослого человека. Процессы, происходящие во время беременности на разных ее этапах, могут влиять на ребенка после рождения, в детстве и когда он взрослеет – так называемая гипотеза внутриутробного программирования30 .
В кои-то веки моя мама ошибалась.Нормальный уровень материнской тревожности не вредит еще не родившимся детям. По сути, тревожность может иметь обратный эффект. В исследовании с участием 94 здоровых женщин ученые из Университета Джонcа Хопкинса выяснили, что для младенцевполезна «неклиническая материнская тревожность» (то есть типичное беспокойство женщин, которые готовятся к рождению первенца) или неспецифичный стресс, вызванный беременностью (например, волнение по поводу того, достаточно ли ребенок шевелится). Дети, родившиеся у матерей с относительно высокой неклинической материнской тревожностью и неспецифичным стрессом, в двухлетнем возрасте демонстрировали более раннее двигательное и когнитивное развитие31 .
Авторы выражают надежду, что их результаты позволят с облегчением вздохнуть тем женщинам, которым свойственно тревожиться из-за тревоги. Жаль, что я не знала об этих исследованиях, когда была беременна!Исследование гололеда в Монреале
Стихийное бедствие – это удобный, хоть и жестокий «эксперимент в естественных условиях». Оно помогает выяснить, как чрезвычайно стрессогенные события влияют на развитие мозга на внутриутробном этапе. Один такой непредвиденный эксперимент прошел в канадской провинции Квебек в январе 1998 года, когда после зимних дождей тысячи опор на линиях электропередач обледенели и обрушились. Энергосеть вышла из строя. Три миллиона человек, в том числе сотни беременных, прожили без электричества не менее 45 суток – и это в самое холодное время года.
Через пять месяцев после этих событий группе ученых из Университета Макгилла, которой руководила психиатр Сюзанна Кинг, представилась уникальная возможность. Так называемый великий гололед 1998 года позволил им изучить влияние материнского стресса на развитие детей, которые во время бедствия находились в материнской утробе. В исследовании участвовали несколько сотен женщин, которые зимой 1998 года были беременны. На протяжении следующих десятилетий ученые внимательно наблюдали, как этот период сказался на детях32 .
Дети проекта «Гололед» (Project Ice Storm) родились с меньшим ростом и весом и раньше, чем ожидалось, особенно если стихийное бедствие пришлось на самое начало или самый конец беременности. В младенчестве у них задерживалось когнитивное и речевое развитие. Обследование в пятилетнем возрасте показало: речевые и когнитивные задержки сохранялись, а также чаще встречались проблемы с концентрацией внимания и поведением. Хотя дети проекта «Гололед» уже подростки, влияние стресса у них до сих пор заметно. У девочек повышен риск раннего пубертата, ожирения и астмы. У некоторых детей искажен дактилоскопический узор (показатель асимметрии развития, обычно наблюдаемый при шизофрении).