«Каждому из нас сдали при зачатии нашу уникальную генетическую колоду карт. Важно то, как мы предпочтем разыграть ее». Эти мудрые слова произнес профессор Тони Ханнан, глава лаборатории эпигенетики и нейронной пластичности при Институте Флори в Мельбурне. В фокусе его внимания – представления о том, как гены (природа) и окружение (среда) вносят свой вклад в здоровье мозга и развитие специфических заболеваний мозга. «Мы пытаемся узнать чуть больше о сложном взаимодействии генов и среды и о том, как оно преобразуется в предрасположенность к неврологическим и психиатрическим состояниям».
Мы с Ханнаном познакомились в Оксфорде, где в период постдокторантуры он работал в комнате дальше по коридору, через несколько дверей от моей лаборатории. Наряду с признанным нейробиологом Колином Блейкмором он занялся также новым рубежом исследований в вопросе о природе, среде и пластичности мозга. В то время Ханнан работал с мышами, в ДНК которых был внедрен человеческий ген болезни Гентингтона (БГ). БГ у человека – заболевание мозга, передающееся от родителей к детям и вызывающее неконтролируемые танцевальные или отрывистые движения (хорею), деменцию и депрессию. «До сих пор болезнь Гентингтона считалась на 100 % наследственной, – напомнил мне Ханнан при недавней встрече, – но нам удалось отдалить ее дебют с помощью обогащения среды».
По сравнению с их родичами в дикой природе лабораторные животные довольствуются минималистической, отнюдь не стимулирующей жизнью, в которой есть доступ к еде, воде и материалам для гнезда. В дикой природе животные выживают, добывая пищу, многим удается ловко избегать столкновений с хищниками и преуспевать в соперничестве за ресурсы. Так что логично будет назвать лабораторных животных «бездельниками», которые, по сравнению с их дикими собратьями, ведут сидячий образ жизни, сопряженный с дефицитом когнитивных стимулов296 .
Для имитации жизни в дикой природе Ханнан разделил своих мышей с геном болезни Гентингтона на две группы. Половина мышей продолжала вести бездеятельное существование, а половине дали возможность жить в условиях обогащенной среды, с доступом к туннелям, лестницам, блокам, лабиринтам и вращающимся колесам. «Мы обнаружили, что это усиление сенсорной и когнитивной стимуляции, а также физической активности отдалило дебют болезни Гентингтона у мышей», – говорит Ханнан. Его поразительное открытие первым продемонстрировало преимущества обогащенного опыта и его влияния на прогрессирование БГ, некогда считавшейся «наглядным образцом генетических болезней мозга».
Ханнан указывает, что обогащенная среда для подопытных животных примерно эквивалентна образованию у людей. Ошеломляющее множество свидетельств доказывает, что у людей, учившихся в университете, упадок когнитивных функций в пожилом возрасте менее выражен, БА развивается у них с меньшей вероятностью, чем у тех, кто посвятил учебе меньше лет. Данные также указывают, что некоторые виды непростой работы (например, авиадиспетчер, финансовый аналитик, врач) потенциально защищают мозг. В одном исследовании 4182 участника, находящихся на пенсии и выполнявших ранее работу одного и того же типа, проходили обследование спустя примерно 25 лет после выхода на пенсию. Оценивались требования к интеллекту для каждого вида работы (например, умение анализировать данные, разрабатывать стратегии и цели, принимать решения, решать проблемы, оценивать информацию, мыслить творчески) наряду с когнитивным здоровьем и состоянием памяти каждого пенсионера297 .