— Меня всё устраивает, Стас. Ещё один ремонт я сейчас просто не вывезу, мне им заниматься некогда. Объектов по горло. Тем более я в той сделал и сразу переехал, теперь стоит пять лет пустая.
Глеб по-хозяйски оперся ладонями о кухонный островок, переводя взгляд со Стаса на меня.
— Так, тунеядцы, теперь распределяемся. Новиковы, ваша берлога на сегодня — диван в гостиной. Постельное в шкафу.
— Кирьянова…
Он сделал паузу, и я внутренне подобралась, готовая выставить оборонительные щиты.
— …Кирьянова идёт спать в мою спальню, — ровно закончил он. — Больше вариантов нет, да и не зачем, все равно дрыхла со мной весь отпуск — и многообещающе улыбнулся.
Я фыркнула, но послушно пошла в спальню переодеваться.
Его комната оказалась логичным продолжением всего этого мужского логова: большая кровать с идеально натянутым темно-серым бельем, массивный шкаф и панорамное окно, за которым глухо шумела ночная Москва.
Никаких разбросанных вещей, никаких лишних предметов. Абсолютный, стерильный минимализм. Я открыла свой чемодан, выудила оттуда любимую домашнюю футболку. Смыв в ванной дорожную усталость, я вернулась на кухню. Стас к этому моменту уже беспробудно спал на диване в гостиной, а Юлька сидела в одиночестве пила чай. При моем появлении она подняла глаза.
— Какие планы, Уль? — невинно спросила Юлька, подпирая щеку ладонью.
— В смысле? — я пожала плечами и пристроилась на соседний стул. — Всё как обычно. Вернуться домой к коту, выдохнуть и усердно работать. У меня дедлайны горят. Я, кстати, тебе пятьсот евро должна. Отдам через неделю, как закрою проект.
Юлька опустила взгляд в свою чашку и промолчала. Пауза затягивалась, и я уже спиной чувствовала, к чему она клонит.
— А с Глебом какие планы? — спросила она.
— В смысле?! Никаких, Юль! — я выставила ладони вперед, будто защищаясь от самой этой мысли. В груди болезненно кольнуло. — Это был просто курортный роман, недоразумение. Яркий, странный, но он закончился там, в аэропорту. Ты разве сама не видишь, что мы абсолютно «разные»?
Я говорила это и искренне верила каждому своему слову. Между нами лежала пропасть, которую невозможно было не заметить в этих серых, холодных стенах. Глеб жил в совершенно другой реальности — с миллионными контрактами, матовыми внедорожниками и привычкой ломать всё под себя. Моя реальность была куда проще. Да, для иллюстратора с моим небольшим стажем я нормально зарабатывала: мне хватало на жизнь, на машину и на этот отпуск. Но соревноваться с его возможностями? С Глебом Самойловым у меня не могло быть ничего общего — и точка.
За спиной бесшумно открылась дверь ванной. Я даже обернуться не успела, как ко мне вплотную подошёл Самойлов. От него веяло паром после душа и… опасным, ледяным холодом.
Он наклонился к самому моему уху, обдав шею дыханием, и зло, отчетливо процедил:
— Курортное недоразумение, значит? Кирьянова, прежде чем что-то ляпнуть, проверяй, нет ли кого в ванной. Снова на те же грабли.
Я замерла, боясь даже вздохнуть. Юлька напротив меня поперхнулась чаем и округлила глаза. Глеб резко отстранился, смерил меня яростным, уязвлённым взглядом и, развернувшись, ушёл, бросив через плечо: