ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. СИЛЬВИЯ
Райя освободила две комнаты для урабийцев, устроив гостей с ошеломляющим гостеприимством. Такой радушный прием явно выбил Эфру из колеи: он косился на Райю так, словно ожидал, что стоит ему расслабить хоть одну мышцу, и она живьем запихает его в печь.
Латифа я нашла в своей старой комнате — он читал, устроившись в кресле в углу. Поскольку я не считалась гостьей, Райя со свойственным ей изяществом определила меня в комнату к еще четырем девчонкам, так что спать сегодня мне предстояло на коврике перед очагом.
— Эссия, — удивился Латиф. Он закрыл книгу и опустил её на колени. — Приготовления окончены?
— Почти. — Я поскребла носком туфли по ковру. — Медхат и Намса ушли заканчивать остальное.
— Хорошо, хорошо. Омальских солдат здесь ждет настоящий бой.
Я продолжала переминаться с ноги на ногу в дверях, и Латиф кивнул на дневник, висевший у меня на поясе:
— Твой?
— Отцовский. — Я пожала плечом. — Подумала, нельзя ли мне почитать его здесь? Я не помешаю. Просто девчонки так и сыплют вопросами, а мне нужна минутка тишины.
— Конечно. Я даже обижен, что ты сочла нужным спрашивать.
Просто и буднично Латиф снова открыл книгу и вернулся к чтению.
Я заняла место в изножье кровати, будто никогда и не уходила. Привалилась спиной к стене, подтянув колени к груди и спрятав ноги под одеяло.
Пора узнать, что хотел сказать мой отец.
Честно говоря, чудо, что дедушка с бабушкой не попытались убить Эмри раньше.
Пока что дневник отца состоял из бесчисленных страниц поэтической чуши о магии в глазах моей матери, о мошкаре над Хируном теплыми летними ночами и о тумане на Сирауке. Если он и пытался говорить какими-то загадками, то я их не улавливала. Игра со смыслом, формой и структурой слов никогда не была моим коньком. Я могла заговорить зубы банде воров и выпустить кишки твари в три раза крупнее меня, но сидеть и ковыряться в строчках на бумаге? Да я скорее сделала бы себе ожерелье из живых пиявок.
Намса присоединилась к нам с Латифом три страницы назад: рухнула на другой край кровати и закрыла глаза.
— Жду, пока Кензи и Медхат уснут, — буркнула она. — Если мне придется слушать их притворные препирательства еще хоть час, я вырву обоим языки.
Латиф пробормотал что-то о полном отсутствии эмоционального интеллекта, пока Намса зарывалась лицом в подушку.
Я перевернула дневник Эмри к задней обложке и открыла последнюю страницу. Историю всегда проще понять, когда знаешь, чем она закончится.
Предложения лепились друг к другу, тесно зажатые на листе. Должно быть, он понял, что место для дельных мыслей на исходе, после того как извел столько чернил на сопливые излияния. Читая, я лениво покачивала ногой, свесив её с кровати.
Посреди страницы мое собственное имя заставило меня похолодеть.
«Эссия в опасности. Нифран, Давуд, Рашид, умоляю. Если меня убьют, тот, кто найдет этот дневник, должен вывезти мою дочь из Уср Джасада, пока не стало слишком поздно.
Джасадская магия иссякает. Через два поколения или меньше она исчезнет. Как и жители остальных королевств, джасадцы сохранят способность управлять магией, но сам источник иссохнет. Палия и Нияр знают об этом и безнаказанно истощают южные вилайяты, чтобы укрепить себя перед неизбежным будущим. И дело не только в усилении знати или торговле украденной магией с другими королевствами.