Если облачить стратегию в правильные одежды, она превращается в пророчество. Как Арин и обещал, Вайда была у ворот. Но что теперь станет с нижними деревнями? С благородными городами, лежащими чуть позади, где живут семьи советников?
Фахим опустился на одно колено у ног Арина:
— Я — верховный советник Фахим Гиран из Низала. Мой голос принадлежит Командиру, Верховному Арину из Низала.
Лицо Равейна мертвенно побледнело. Он уставился на сына так, словно видел его впервые в жизни.
— Он лжёт! — выкрикнул Равейн. — Он не станет жертвовать нижними деревнями!
Следующей на колено опустилась Лайли:
— Я — Лайли Аюд, дипломат Низала, и мой голос принадлежит Командиру, Верховному Арину из Низала.
Герсини, старейший из советников, сжался под непрекращающийся вой сирены. Сама искусала губы в кровь — Арин знал, что она отчаянно ждёт ответа. Ей нужно было знатькак , и присутствие гончих Вайды на пороге замка не уменьшало её скепсиса.
— У меня в нижних деревнях внуки, — наконец прохрипел Герсини. Дрожащие ладони обхватили набалдашник трости; старик с мольбой посмотрел на Равейна. — Они — всё, что у меня осталось.
Равейн крепко сжал руку старика:
— Он не допустит их гибели. Клянусь тебе своей короной, Арин лжёт!
Но Герсини лишь покачал головой:
— Наследник Низала никогда прежде нам не лгал.
Фахим помог старику высвободиться из хватки Равейна и преклонить колено перед Арином.
— Я… — старик судорожно сглотнул. — Я — Герсини Бияд, бывший верховный советник при Верховном Мункале, ныне советник при Верховном Равейне, и мой голос принадлежит Командиру, Верховному Арину из Низала.
Из открытого окна донеслись истошные крики — вторые ворота скрежетали и гнулись под натиском своры Рубиновых гончих.
— Спасибо, — произнёс Арин, переводя взгляд на отца. — Я принимаю ваши голоса.
Всё последующее произошло с приятной стремительностью. В зал вызвали стражу, и Арин позволил советникам укрыться в подземельях Цитадели. Охранять их вызвались Рауф и Зак, получив чёткий приказ: если люди его отца попытаются покинуть подвал, их убьют на месте.
Когда в зале остался только поверженный правитель, Арин жестом остановил последнего гвардейца у выхода:
— Подожди за дверью. Когда я выйду, уведёшь его в Капсулу.
Гвардеец поклонился и вышел, плотно притворив за собой тяжёлую створку.
Взгляд отца оставался твёрдым, когда Арин подошёл ближе.
— До чего же странная штука — любовь, — задумчиво протянул Равейн. — Ты предаёшь меня, настраиваешь мой собственный Совет против меня, чтобы узурпировать трон, и всё же моя ярость уступает лишь моей гордости. Меньше чем за год ты добился того, чего мы с твоей матерью не сумели сделать за всю жизнь. Корона Низала и джасадская Малика — всё у твоих ног. Оба престола под твоим именем.
Заметив молчание сына, Равейн негромко рассмеялся:
— Удивлён? Полно тебе, Арин. В своё время я совершил глупость, сделав ставку на Ханым, но её любовь оказалась бесполезной. А вот Эссия из Джасада? Её любовь стоит целого королевства. Когда она станет твоей женой, Джасад падёт в твои руки.