Честного боя не вышло. Стражник нанес удар кулаком мне в челюсть, подавшись всем телом вперед. Я приняла удар и вогнала кинжал ему прямо в сердце прежде, чем он успел вернуть равновесие.
Вытирая лезвие, я окинула взглядом тела, растянувшиеся на чистых белых коврах. Всего трое стражников?
Феликс знал, что мы придем. Неужели он был настолько уверен, что мы не прорвемся через верхние города, что оставил дворец практически без охраны? Фэйрел уложила бы эту ораву одной стрелой.
Я взялась за резные ручки дверей тронного зала. Кровь стучала в ушах.
Весь последний месяц я пыталась представить, что будет после этого момента. Отказ королевы Ханан, ярость Феликса, неизбежность восстановления крепости и гибель в сполохах магии.
О возможности успеха я как-то не задумывалась. Но портрет в коридоре… он менял суть дела. Возможно, королеву Ханан еще можно убедить. Возможно, Нузрет Камель и крепости удастся избежать.
Перехватив кинжал на случай встречи со следующей стражей, я всем телом налегла на двери тронного зала. Они застонали — стальные петли неохотно поддались древнему дереву — и разошлись.
Этот стон эхом прокатился под куполом потолка, отрикошетив в самый дальний угол огромного зала.
Навстречу мне никто не выскочил. Если не считать чавканья моих сапог по сине-белой глянцевой плитке, в зале царила мертвая тишина.
Потрясающие сапфиры мерцали концентрическими спиралями вокруг стеклянного купола на вершине высокого потолка.
На противоположном конце зала высился подиум, похожий на остров посреди бурлящего моря. В самом центре — трон Омала.
Будь я женщиной, увлеченной геологией, я бы наверняка задалась вопросом, из какого камня высечен огромный рошельяс, обвивающий трон. Нереальный синий цвет его чешуи напоминал мне море Сухна перед самыми сумерками. Длинный хвост обвивал ножку трона, а голова рептилии нависала над спинкой сиденья. Пустые глаза свирепо смотрели в зал, а жуткая пасть застыла в безмолвном рыке.
Королева Ханан наблюдала за мной из ее тени.
Я убрала кинжал в ножны и сделала нерешительный шаг вперед.
— Ваше Величество. — Я прочистила горло. Как мне следовало ее назвать: бабушкой или тетей Ханан? Конец своего детства я провела в цитадели, полной деревенских сирот, так что понятия не имела, как благородные внуки обращаются к старшим в Омале.
Я приближалась медленно, держа руки на виду. Из тронного зала вело три выхода; три места, откуда в любую секунду могли хлынуть стражники и взять меня в кольцо, стоит ей только подать голос.
— Я пришла просить аудиенции, королева Ханан. Когда мы виделись в последний раз, я была Чемпионкой Низала. Сегодня я стою перед вами как Малика Джасада и… — Я сглотнула. — Надеюсь уйти отсюда Наследницей Омала.
Тишину, напоминающую склеп, нарушил едва слышный звук. Будто вода капала с дырявой крыши.
Кап. Кап. Кап.
Солнечный свет пробился сквозь купол и преломился в сапфирах, рассыпая по стенам арки ярко-синего сияния. Они осветили кровь, стекающую от подножия трона, и красный глянец, расползающийся по переливчатой плитке. Я проследила за струйкой до самого подиума, где у хвоста рошельяса натекла целая лужа.