Благодарность Арина за то, что на мосту он оказался совершенно один, смешивалась с горечью. Стоило магии тонким ручейком вернуться в королевства, как люди тут же позабыли о годовщине дня, который, по их же словам, изменил историю. Они перевернули страницу Нузрет Камеля и больше не оглядывались назад.
Арин тихо усмехнулся. Возможно, он просто завидовал. Время продолжило свой ход после Нузрет Камеля, и все двинулись дальше вместе с ним.
Все, кроме Арина.
Его собственной жизни не коснулось ничто столь милосердное, как время. Как Верховный, он вел королевство к будущему, которым гордился бы их основатель, — будущему куда более светлому, чем планировал его отец. Как командующий, он помогал ориентироваться в туманном завтрашнем дне после Нузрет Камеля, налаживая связи с Джасадом и новыми правителями Лукуба, Омала и Орбана. Он сделал все возможное, чтобы сдержать обещание, данное Фариду.
Но во всем остальном Арин за десять лет не сделал ни единого шага прочь от этого места.
У самых сапог клубился туман. Десять лет назад Цитадель стояла прямо там, где сейчас находился Арин. На месте её падения теперь росла трава, отливая ярким золотом и серебром.
Из тумана никто и никогда не возвращался.
Эту фразу ему повторяли чаще, чем Арину хотелось бы вспоминать. Будто какому-то наивному ребенку или одержимому глупцу. Будто он сам чего-то непонимал .
Он понимал все слишком хорошо. Из тумана никто не возвращается. Мост Сираук не щадит никого. Такова реальность.
И Арин сознательно решил, что эта реальность не для него.
Он не знал, рассеется ли туман сегодня. Малик Латиф на всю неделю запретил любые поездки к Сирауку, опасаясь, что люди забудут важную деталь: во время Нузрет Камеля туман может разойтись всего на пару минут. Если бы они хлынули туда толпой, то рисковали остаться запертыми на мосту.
Лично Арину он прислал короткую записку: «Мы сегодня тоже помним о ней. Будь осторожен» .
Арин вытащил цепочку из-под жилета и сжал пальцами потертые четки из инжирового дерева. Они никогда не покидали его шею, свисая в нескольких дюймах над черным вороном, выжженным на сердце.
Сэфа хотела поехать с ним. Арин редко отказывал султанше Лукуба, но ни за что на свете не привел бы ее к месту гибели Марека. Прошло десять лет, а его призрак все еще преследовал ее. Арин не собирался бросать ее в пучину этой скорби.
А еще ему не хотелось брать с собой человека, который считал Эссию мертвой. Что бы Сэфа ни говорила, Арин знал: она напрашивается в путь только из-за тревоги. Она переживала каждый раз, когда он отправлялся сюда.
— Она не вернется, Арин. Из тумана не возвращаются! — закричала однажды Сэфа. — Каждый год ты ждешь. И каждый год возвращаешься с этого моста таким же разбитым, каким был в самый первый день.
После того разговора Арин не разговаривал с ней восемь месяцев.
Его королевство процветало. Люди были сыты, устроены и в безопасности. Со времен прошлого Нузрет Камеля между королевствами не вспыхивало ни одного крупного конфликта. Арин годами работал бок о бок с правителями, которых едва терпел, лишь бы обеспечить мирное возвращение магии как внутри стран, так и на общей арене. Он делал все, что требовалось, отдавая общему успеху каждую крупицу времени и внимания, — и неужели Сэфа не могла уступить ему всего один день в году?