Это впечатление мягкости и уязвимости она с поразительным мастерством использовала при самых коварных дворах. Арину потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы разгадать её тонкий подход. Она никогда не заявляла о своих правах открыто и не навязывала волю сильным мира сего. Вместо этого Лайла мягко подтачивала чужую решимость — снова и снова, подобно ласковой волне, разрушающей самый стойкий утес. Такой стиль требовал терпения и непоколебимого хладнокровия, которыми Арин искренне восхищался.
Лайла снова бросила на него взгляд, и Арин слишком поздно отвел глаза. Её румянец стал гуще, задевая струны того напряжения, о котором Арин предпочел бы забыть навсегда.
Он знал Лайлу с самого детства, и любой романтический интерес, который Арин мог бы гипотетически допустить, угас, едва зародившись. При всем её умении лавировать в изощренных королевских играх, Арин чувствовал, что она никогда не переступала черту и не сталкивалась лицом к лицу с истинной, первобытной жестокостью, которая дремала под этой глянцевой оберткой. Её жизнь состояла из высоких воротничков, парфюмерной политики и сделок, заключаемых за роскошными обедами в позолоченных поместьях.
«Будь я разумной женщиной, я бы перерезала тебе горло, пока ты спал».
Арин нетерпеливым жестом отогнал это воспоминание. Ему не нужно было копаться в собственной душе, чтобы признать: определенный вид насилия его привлекал. Океаны ярости Наследницы Джасада манили Арина, словно отравленный источник — человека, умирающего от жажды.
Натянув вымученную улыбку, Фахим прервал очередной виток балагана:
— С вашего позволения, Ваше Высочество, давайте прервемся и соберемся позже. Возможно, после захода солнца, если Совет не против.
Когда Арин коротко кивнул, Фахим буквально растекся по креслу.
— Тогда на закате, — подытожил новый Верховный Советник.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. АРИН
У самых дверей Лайла преградила Арину путь.
— Ваше Высочество, можно вас на пару слов?
«Нет» , — хотел огрызнуться Арин. На сегодня чужих слов с него было более чем достаточно.
Лайла то сплетала, то расплетала пальцы — нервный тик или умелая его имитация.
Арин шумно выдохнул через нос и поднял взгляд на изваяние основателя Низала.
Первый Командор и Верховный застыл в камне так, словно проламывал стену, врастая в потолок. Изваянный в стремительном движении, Фарид нависал над самым входом в зал Совета. Два меча, прошедшие с ним бесчисленные битвы, скрещивались над его головой. А прямо из точки их столкновения вылетал ворон, широко расправив крылья: каменные перья веером расходились по всему потолку.
Под бдительным взором основателя Арин подавил раздражение и жестом пригласил Лайлу следовать за ним. Он шагал быстро, мечтая поскорее оказаться как можно дальше от Совета. В обычные времена он виделся с советниками раз в неделю — разобрать прошения да выслушать отчеты по подконтрольным им провинциям. Но после Бала Победителей Арину приходилось терпеть их общество чуть ли не дважды в день. Ржавый клинок под ребра — и то был бы более приятным опытом.
Проходившие мимо слуги застывали в поклоне, но он взмахом руки отсылал их обратно к обязанностям. На повороте Арин замедлил шаг, давая Лайле перевести дух. При его приближении двое гвардейцев распахнули парадные двери.