Арин оттеснил меня к склону горы, его меч замер в считаных дюймах от моего живота. Он уперся локтем в скалу над моей головой, закрывая мое лицо от остальных джасадцев изгибом руки.
— Ты растеряла форму, — тихо произнес он. — Используй магию.
Я попыталась перевести дух, готовая разразиться яростными опровержениями. Возможно, в горах мне и не удавалось тренироваться, но в этом и не было нужды. Я дралась лучше всех здесь присутствующих, а по словам Алкаллы — лучше лучших бойцов других королевств.
Моя грудь опала. Быть может, я и была лучше всех, даже растеряв форму, но я не была лучше него.
Он не хотел, чтобы я проиграла на глазах у Ураби, но они поймут, если он поддастся. Оба исхода бросали тень на их Малику.
— Это не считается жульничеством, — предупредила я.
Я устремила свой золотисто-серебряный взгляд в его глаза и возликовала, когда Арин не отпрянул. Напротив, он подался ближе, словно затянутый водоворотом красок в моих глазах.
Слишком затянутый, чтобы заметить удар моего кулака, вес которого утроился благодаря магии, прилетевший ему прямо в висок.
Арин мотнул головой, откидывая волосы, и вызывающе выгнул бровь, перехватывая меч. Я скрыла ухмылку, помня о прикованном к нам внимании. Мои магические возможности все еще были ограничены — мне не хватало той интуитивной связи с силой, которую большинство джасадцев развивали с подросткового возраста. Я не училась трюкам на уроках и не разбирала магические стратегии с учителями. Все внимание Ханым было сосредоточено на том, чтобы высвободить мою магию, а не научить меня пользоваться ею на воле.
И все же я училась быстро, и время, проведенное в Гибале, принесло свои плоды.
Я прижала кончик указательного пальца к трещине в земле. Огонь вырвался наружу бурлящим потоком и устремился к сапогам Арина. Джасадцы разразились криками одобрения, когда Арин уклонился от языков пламени. Огонь скакал по расщелинам иссушенной земли, и раскаленные вены стягивались вокруг него все туже.
Резкий клекот заставил джасадцев припасть к земле: Насиба пронеслась совсем низко, взмахом крыльев погасив половину пламени. Ее тень скользнула по Арину, словно защитное прикосновение, и я сердито прикрикнула на китмира, когда та вернулась к своим младшим братьям и сестрам в небе. Должно быть, ее симпатия к Арину была местью за то, что я назвала ее «катастрофой».
Когда в дело вступала магия, бой стремительно приближался к своему неизбежному финалу. Я могла бы переломать кости Арина, словно сухие палочки босомата. Могла бы расплавить его язык в густой сироп, стекающий в горло.
Впервые я поняла, как он мог смотреть на магию и видеть в ней нечто большее, чем просто оружие. Какой меч мог бы остановить меня? Какое смертное оружие могло бы замедлить мой шаг?
Я прижала кончик меча к его горлу.
— Не двигайся.
Огонь вился вокруг нас плавными линиями. Даже с запрокинутым подбородком и лезвием, врезающимся в нежную кожу на шее, Арин ни на секунду не потерял самообладания.
Холодные голубые глаза встретили мой взгляд, бросая вызов. Это был тот самый Арин, которого я встретила в Эссаме, тот Арин, который выслеживал меня в Махаире. Знаменитый Командир Низала, пойманный моим клинком.