На Султанше было одно из платьев, сшитых Сэфой. Оно сидело на ней куда лучше, чем Сэфа смела надеяться: облегало фигуру Вайды как вторая кожа, подчеркивая каждый сантиметр ее высокого, величественного силуэта.
Разумеется, выбери Султанша любое другое платье из стопки, Сэфа была бы уже мертва. Вайда вывернула бы наряд наизнанку и увидела бы слова, которые Сэфа кропотливо выводила строчка за строчкой. Все, чему Сэфа стала свидетельницей, каждый пойманный ею шепот, любое подозрение — она запечатлела все это на подкладках платьев.
Вайда велела ей доверять инстинктам и быть проницательной, и Сэфа послушалась. Она не была Мареком — не обладала его обаянием, ослепительной внешностью или особым шармом. Зато Сэфа умела быть стойкой. Терпеливой. Тихо занимаясь шитьем в углу служебных помещений, Сэфа со временем просто перестала привлекать к себе внимание. Вскоре прислуга начала говорить при ней совершенно свободно. Еженощный шквал их жалоб оказался настолько же забавным, насколько и полезным. Сэфа узнала, когда Султанша встречается со своими советниками; какие города получают ресурсы сверх установленной нормы в обмен на проведение пышных празднеств в честь Вайды; какие семьи подозреваются в шпионаже в пользу Низала; и сколько садовников Вайда швырнула в Колодцы Предателей за то, что те повредили ее цветы.
А еще Сэфа узнала про кольцо.
Информации было немного. В основном слухи. Истории, сшитые воедино сменявшими друг друга поколениями слуг, которые прислуживали владычицам Лукуба. Кольцо когда-то принадлежало самой Байре и на протяжении тысяч лет передавалось от Султанши к Наследнице. В те времена, когда Лукуб еще обладал магией, кольцо могло призвать Рубиновых гончих к ногам Султанши из любого уголка страны. По мере того как сила Лукуба угасала, гончие вымирали, и кольцо превратилось в реликвию. Декоративную. Безжизненную, но прекрасную.
Сэфа вспомнила Вайду, сидящую перед зеркалом и уставившуюся холодным взглядом на собственное отражение. Вспомнила вишни, которые Султанша швыряла в свой же портрет. Бесконечные празднества и высокомерную тиранию.
Не правительница, а просто реликвия.
Баусет опустился на одно колено перед Вайдой, а Сэфа посмотрела мимо них — на бескрайние просторы Эссама, простирающиеся до самого горизонта. Ей так хотелось успеть подняться на Плечи Байры и увидеть королевства, лежащие за пологом леса.
Ей так хотелось хотя бы еще раз увидеть Марека и Сильвию.
Существовала лишь одна причина, по которой Баусет помчался прямиком во дворец вместо того, чтобы назначить Вайде встречу в другом месте.
Свеча Сэфы затрещала и погасла. Воск потек по искусным буквам, высеченным на алебастровом камне, застывая прямо на именах султанш, правивших после Байры.
Султанша Вайда пройдет сквозь туманы самого Сираука, если на той стороне ее будет ждать власть. У нее есть кольцо, в котором теплится магия Байры, яростное желание развязать войну с Низалом, а теперь — еще и координаты мира, полного древней, необузданной магии.
Сэфа взяла платье, работу над которым закончила сегодня утром, и аккуратно сложила его. По нижнему шву она провела пальцами по последним строчкам, которые успела вышить: