Подмастерье кузнеца отвесил Арину испуганный поклон и поспешил мимо. Он что-то зашептал на ухо мастеру, указывая на чертеж, который Арин лично доставил каждому кузнецу и оружейнику в королевстве. Они изучали контуры клейма, за выковку которого на сотнях клинков по всему Низалу Арин заплатил щедрое золото.
— Надеюсь, что нет, — отозвался Арин.
Если эти мечи когда-нибудь окажутся в руках низальской армии, это будет означать крах Зинских соглашений.
Это будет означать, что впервые за сто с лишним лет Лукуб и Низал вступили в войну.
— Султанша не рискнет развязать войну с Низалом сейчас. Не тогда, когда над всеми нами висит угроза магии. — Губа Вауна дрогнула, и Арин заметил, как тот сдержал очередное замечание. Согласно молчаливому уговору, они никогда не обсуждали ни Наследницу Джасада, ни время, проведенное в туннелях. Точно так же они избегали любых упоминаний о том, как Ваун предал Арина, выдав его отцу вскоре после того, как Арин освободил его от службы.
— Пытаться предугадать, какому именно капризу Вайда поддастся сегодня, — пустая трата времени, — отрезал Арин. — Всё, что мы можем, — это готовиться к любому исходу.
Кузнец и подмастерье снова поклонились, когда Арин и Ваун вышли на улицу. Арин с сожалением отметил, что трясущиеся руки мастера наконец унялись — стоило Командору отвернуться. Возможно, эти личные визиты шли делу скорее во вред. Если присутствие Наследника так пугает кузнецов, в следующий раз он отправит вместо себя Уэса.
Мимо с грохотом проехала телега: две женщины и шестеро детей сидели в открытом кузове посреди куч ячменя. Самый маленький ребенок крепко прижимал к себе курицу, пока повозка покачивалась на ухабистой дороге.
Арин в последний раз взглянул на клеймо, выбитое на свежевыкованных мечах, сложенных горкой у кузнечного верстака.
Пока что это была лишь мера предосторожности. Непроверенная теория.
Но Арин сильно сомневался, что всё так и останется.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. СИЛЬВИЯ
Я очнулась на земле. Майя и Намса сидели по обе стороны от меня, скрестив ноги. Они неторопливо потягивали что-то из исходящих паром красноватых стаканов с таким безмятежным видом, словно выдался погожий солнечный денек.
Борясь с головокружением, я приподнялась на локте, пытаясь заставить мышцы живота сократиться и принять вертикальное положение.
— Где… — Горло сдавило, отозвавшись резкой болью. — Где я?
— В Гибале, — ответила Майя. — Мы любим приводить сюда детей на праздники. Ну, знаешь, Йом иль-Фарк, Зинат Хенд. Мы подумали, что здесь тебе будет легче прийти в себя.
Под куполообразным потолком кружился золотистый и серебряный свет, создавая подобие солнца, на которое больно было смотреть дольше секунды. И пусть солнце было фальшивым, ряды шуршащих вокруг зеленых побегов казались более чем настоящими. Как и цветы — неисчислимое множество видов и расцветок. Они оплетали стены, свисали лианами с потолка и распускались прямо на земле.
Я уставилась на медленно вращающееся светило. В зале Алкаллы, где я тренировалась, небо над головой двигалось точно так же. Только вместо цветов на противоположной стене по кругу крутилась сцена с Усром Джасадом и моими бабушкой и дедушкой.