— Липовый солдат, — добродушно поправил Марек, ничуть не смущенный враждебностью Эфры.
— Они летят с нами, — отрезала я. — Намса, Майя, вы не против потесниться на своих китмирах? Они чуть крупнее остальных и выдержат двоих. До гор лететь еще несколько часов, но к рассвету должны приземлиться.
Эфра попытался возразить:
— Мы не можем…
Пять китмиров одновременно повернули головы в сторону Эфры, уставившись на него угольно-черными глазами в сгущающихся сумерках.
— Чтобы прояснить ситуацию, Корица, — ласково улыбнулась я, — я не предлагала подискутировать. Если тебя не устраивает приказ, можешь оставить своего китмира и топать через все Пустынные равнины пешком.
Зубы Эфры скрипнули, а челюсти заходили ходуном от плохо скрываемой ярости. Он отвернулся.
— Друзьям Малики мы всегда рады, — отозвалась Майя. Она улыбнулась Мареку, и тот расплылся в ответной улыбке с энтузиазмом, граничащим со слабоумием.
Когда Майя помогла Мареку взобраться на спину своего китмира, тот горько усмехнулся и произнес с неподдельным отчаянием в голосе:
— Мне же никто и никогда не поверит.
Вместе мы взмыли в воздух и полетели домой.
ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ. ЭССИЯ
Мы с Сэфой сидели на полу в кухне, наблюдая, как Марек кружится по столовой, превращенной в танцевальный зал. Можно было подумать, что он знает этих людей всю жизнь, а не какие-то шесть часов.
Я настраивала себя на то, что придется вернуться к приунывшим, разочарованным джасадцам. Мало того что мне не удалось заполучить омальскую армию, так еще и из-за решения повернуть к Махаиру мы потеряли Кензи и Медхата. Медхат, может, и выжил в той битве, но наотрез отказался уходить с Ураби. Кензи похоронили в Махаире, и Медхат решил остаться, чтобы помочь восстановить деревню, — он не пожелал возвращаться в Гибал без нее.
Я ждала, что на меня обрушится град упреков, а не поцелуев. Но не успела я даже толком помыться, как нас утащили на праздничный вечер, где еды оказалось вдвое больше, чем в прошлый раз.
— Многие из них хотели получить крепость, а не армию, — объяснила Намса. — Нузрет Камель приближается, и люди чувствуют перемены в воздухе.
Я сковырнула половинку миндаля со своего кусочка басбусы и протянула Сэфе. Та слизала сироп, прежде чем отправить орех в рот.
— Он правда велел вам идти к Пустынным равнинам?
— Через равнины, — поправила Сэфа. Мы крутили этот разговор уже в третий раз, но в ее голосе не было и тени того раздражения, какое проявила бы на ее месте я. — Думаю, он лишь примерно представлял, где ты находишься, и рассчитывал, что ты перехватишь нас на обратном пути из омальского дворца, если мы пойдем через равнины. К тому же это был единственный способ разминуться с битвами, полыхавшими по всему Эссаму.
Закусив губу, я принялась ковырять подрумяненную верхушку басбусы зубцами вилки, упорно не глядя на Сэфу.
— Как он?
Последовавшая за этим тишина показалась оглушительной на фоне взрывов хохота и грохота соревнований на тублу в другом конце комнаты.
— Плохо, — наконец вымолвила она. — Только не говори Мареку, что я проболталась, но он был уверен, что они с Джеру умрут в той хижине. Наследник… изменился. В нем что-то надломилось.