— Пожалуй, так долго ты еще никогда не молчала. Меня это даже пугает.
Прежде чем я успела нарушить свой случайный обет молчания угрюмым отчетом, мир перевернулся. Арин сменил положение: теперь я сидела верхом на его талии, упираясь коленями в землю по обе стороны от бедер. Его ладони скользнули по моим ногам, обнимая под коленями.
Я смотрела на Арина сверху вниз, отчаянно пытаясь избавиться от ощущения, будто я — жрица хаоса, пригвоздившая свою жертву к алтарю.
— Ты можешь касаться меня, Сурайра.
Я расцепила пальцы, перестав нервно перебирать их.«Не дрожи», — приказала я своим рукам.«Держись уверенно» . Если Арин хоть на секунду заподозрит, что я боюсь его, его проклятый жилет вернется на место быстрее, чем я успею моргнуть. И он ни за что не поверит, если я попытаюсь объяснить, что боюсь за него. Боюсь того, что сделает с ним глубина моего собственного голода. Если я узнаю, каково это — прикасаться к неприкосновенному Наследнику, как мне потом возвращаться в мир, где эти воспоминания станут лишь призраками, преследующими меня?
Возможно, искушение и было главной уловкой Мираяха. Если угрозы не заставили меня остаться, то обещание прожить так всю жизнь вполне могло сработать.
Я осторожно очертила шрамы, тянущиеся по его боку после встречи с Рубиновой гончей. Тогда, уверенная, что Арин полезет в драку и погибнет, я с помощью магии заперла его, пока сама расправлялась с тварью Ураби. Раны, полученные в Изгибе Галима, скрывались под повязками, и я силой прогнала воспоминание о том, как вонзала пальцы в его кровоточащие порезы. Его шрамы служили напоминанием о выученном уроке; мои же были проклятием, летописью неудач.
Но когда Арин провел ладонью по изувеченной коже на моей спине, я задалась вопросом: читал ли он в этих отметинах иную историю?
Прежде чем паника снова успела затянуть меня, я соскользнула ниже, устроившись между его коленей, и поцеловала острую линию бедра. Арин прерывисто вздохнул, мышцы живота под ладонью напряглись. Пальцы, сжатые до этого в кулаки, мгновенно взлетели к моим плечам.
Я видела глаза Арина из Низала ледяными и непреклонными, яростными и пугающими, мягкими и нежными. Но никогда — такими: подернутыми дымкой, затуманенными, растворившимися в ощущениях. Человек, который наконец-то пребывал в собственном теле, а не только в мыслях.
Широкая ладонь легла между моих лопаток. Ощутимое, собственническое давление пальцев обожгло кожу клеймом, и он снова потянул меня вверх, к своим губам.
На этом лугу древнего мира я поняла, что дни моего вечного бега подходит к концу. Я могла бы отправиться куда угодно, но конечной точкой всегда будет он. Арин стал тем самым порогом, за которым наконец-то можно безопасно приземлиться. Остаться.
Арин перевернул нас, нависая надо мной мощным луком, и я запечатлела беззвучные обещания на его плече.
«Я не могу обещать, что останусь навсегда, — говорила я его коже. — Но обещаю, что никогда не перестану пытаться вернуться» .
Лягушка наблюдала за мной с самого края Хируна.
Осознание реальности пробилось сквозь пелену сна. Я мгновенно села, выдернув тунику из кучи одежды рядом. Луг исчез, утянув за собой и озеро, и одинокое финиковое дерево.