Я лишь на секунду насладилась тем, как Арин нахмурился, и продолжила натиск:
— Твой отец и остальные королевства годами наживались на том, что мои дед и бабка выкачивали чужую магию. А когда Равейн решил, что сила Джасада вышла за рамки дозволенного, он сжег наше королевство до основания. Таков указ Низала? С каких пор защита от опасности магии стала синонимом ее уничтожения?
Я швырнула кинжал на землю. Он вонзился в траву прямо рядом с серебряной пластиной.
— Наша магия — часть нас. Подавлять ее ничуть не лучше, чем выкачивать.
— И что ты предлагаешь мне делать? — сквозь зубы процедил Арин. — Притворяться, что магия Джасада не способна унести тысячи и тысячи жизней, пока она окончательно не иссякнет? Рисковать еще одним веком выкачивания магии? Смотреть, как королевства еще сто лет теряют ресурсы и земли, потому что им нечем дать Джасаду отпор?
— Я хочу, чтобы ты делал то, ради чего тебя назначили, Командующий. Ты не можешь винить меня в том, что я сдаюсь своей магии, когда сам сдался собственным страхам. — Навалившаяся усталость разом погасила панику, вызванную видом оков. — Если позволить страху взять верх, он превратит будущее в руины. Ты построишь остаток жизни на могиле всего хорошего, что мог бы иметь, если бы только разрешил себе попробовать.
Я наступила каблуком сапога на рукоять ножа, втаптывая его глубже в грязь.
— Если следующий Малик или Малика станут злоупотреблять магией — вмешайся. Чти принципы Низала, наших Авалин. Используй это, — я презрительно ткнула пальцем в сторону пластины, — если твоя теория окажется неверной и после меня появится еще один безумец. А если правители, что придут после меня, попробуют выкачивать джасадскую магию — перережь им глотки или брось на растерзание Ураби.
— После тебя. — Его горький тон хлестнул меня по коже, точно кнут. — Ты все еще собираешься умереть.
— Не если я смогу этого избежать, — ответила я. — Не если все пойдет по плану. — Мне не нужно было добавлять, как мало я верила в этот самый план.
— А если не пойдет, ты хочешь, чтобы я убил тебя. Так?
Я выпрямилась во весь рост.
— Это будет твоим долгом. Твоя клятва — защищать мир от зла, что несет магия, и если я сойду с ума…
— Ты не сойдешь с ума.
— Но если…
В одно мгновение его ладонь закрыла мне рот. Арин оскалился, словно лишь чистая сила воли удерживала его от того, чтобы швырнуть меня в озеро и заставить замолчать.
— Никаких «если», ты выживешь. Нет такого будущего, где моя рука оборвет твою жизнь. — Так близко я могла разглядеть суровые черты страдания, переплетенные с его яростью. — Если магия заберет тебя, я вытащу тебя обратно. Она тебя не получит.
Я затаила дыхание. Голос Вайды настиг меня на этом лугу, ее пророчество прозвучало беззвучным шепотом во тьме:
«Арина поглощает то, что он любит. Если попросить, он встанет на колени и позволит этому уничтожить себя» .
Прилив вины заставил мои пальцы сжаться на рукаве Арина. Вся моя жизнь измерялась местами, из которых я бежала. Я никогда не задерживалась на одном месте так долго, чтобы задуматься о людях, которых оставляла позади; о жизнях, которые разрушала.