Я выронила книгу из рук, судорожно вздохнув. Она упала к моим ногам, оставшись открытой на той же странице. На том же предложении. На этомневозможном предложении.
Дрожь пробежала по рукам, отозвавшись острой болью в затылке и напряженной спине.
Эти слова были почти один в один похожи на те, что я сказала Арину в тренировочных туннелях. Слишком специфические. Слишком точные.
В висках застучало. Из чьих уст я украла эту фразу? Какое воспоминание я подавила на этот раз?
Я опустилась перед книгой на корточки, пытаясь сфокусировать горящий взгляд на странице. На самом краю, мелким убористым почерком, было выведено имя автора:
Эмри Фалук, Наследник Омала.
Мой отец.
Я подняла голову и посмотрела на Рори так, словно видела его впервые.
— Ты так и не ответил мне тогда, — прошептала я. — Когда я спросила, как ты меня узнал. Ты промолчал.
— Я хотел дождаться подходящего момента. Глупое оправдание, знаю. Момент всегда подходящий, это мы вечно всё портим. — Вздох, который вырвался у Рори, будто уменьшил его вдвое, сотрясая самые кости. — До того как прийти в Махаир, я носил имя Рашид Осман. Королевский лекарь и личный врач семьи Фалук.
Голова пошла кругом. Врач королевской семьи Омала? Рори?
Я поспешно стерла все эмоции с лица. Он мог лгать. Проверить это я никак не могла.
— Ты знал моего отца?
— Знал ли я его? — Рори уставился в пустоту где-то за моим плечом, и в его глазах ожил шрам старой скорби. — Я держал твоего отца на руках в день, когда он родился, и я держал его в день, когда он умер. Я любил этого мальчика. — Он издал горький смешок. — Он вечно сидел, зарывшись в свои фолианты, одержимый поиском самых смутных и бесполезных крупиц знания, какие только были в мире. Отец в нем отчаялся, зато мать души не чаяла. Королева Ханан была счастлива, если был счастлив Эмри, а твоему отцу для счастья многого не требовалось.
Я боялась дышать, чтобы не пропустить ни слова. Если он лжет, если Рори просто водит меня за нос красивой сказкой…
Бабушка с дедушкой никогда не говорили об отце. Нифран тоже молчала, не считая пары бессвязных фраз во время её припадков. Эмри был тайной, с нераскрытостью которой я давно смирилась. И всё это время… всё это время Рори знал его лучше всех.
— Когда он влюбился в твою мать, то стал сам не свой. Он был готов отдать жизнь, лишь бы угодить ей. Но твоя мать была другой. Она была воином, Наследницей, которой суждено было стать будущей Каидой. Эмри мало что мог предложить ей на поприще войны и сражений, к тому же у него не было магии. И тогда он с головой ушел в единственное дело, которым мог её поддержать: изучение магии. Как её укрепить, как подчинить, как изменить. Не знаю, хотел ли он найти способ пробудить силу в себе или просто пытался усилить магию Нифран.
Я медленно выдохнула, тщательно скрывая нахлынувшее озарение. Эмри не просто изучал магию. Если он хотел помочь моей матери, он изучал добычу магических кристаллов.
Нифран могла орать во всю глотку верхом на самом крупном коне в королевстве, размахивать мечом в три раза больше её самой и убивать врагов, даже не растрепав аккуратный пучок на затылке. Она скорее использовала бы книгу как растопку для костра, чем открыла её. Эмри должен был понимать, что высокопарная чушь о магической истории и забытых артефактах не вызовет у неё уважения.