В ту ночь она плакала впервые на его памяти.
— Нифран, стой! — тяжело дыша, крикнул Давуд. — Это ребячество!
— Назад! Я не позволю вам тронуть её! — Нифран резко развернулась, и Арин затаил дыхание.
Ребенок на руках у Нифран весело люлюкал, глядя на Давуда, — похоже, девочка принимала всё за игру. Черные кудряшки прыгали вокруг круглого личика.
— Быстрее, мама, быстрее!
Давуд примирительно поднял руки, осторожно приближаясь к Нифран.
— Малик и Малика всего лишь хотят, чтобы вторая Наследница присоединилась к ним за ужином. Ей никто не причинит вреда. Обещаю тебе.
С лба Нифран катился пот. Страх начисто стер беззаботную уверенность, которую женщина излучала в прошлом видении, оставив вместо неё бледную, дрожащую от ужаса мать.
— Я знаю, что они хотят с ней сделать.
Давуд неодобрительно поджал губы, оглядываясь по сторонам.
— Они никогда не навредят Наследнице Джасада.
Дрыгая ножками, Эссия потянула мать за мочку уха:
— Ма-а-ама-а-а.
— Она им даже не нужна, Давуд. Она навсегда связывает их с Омалом. Сам факт её существования уничтожает их позиции на переговорах.
Давуд нахмурился:
— Омал лишил её наследства.
— Только после того, как мой отец предложил им еще три процента магии из наших запасов! И только потому, что кретины-родители Эмри до сих пор не понимают, насколько она сильна, — прошептала Нифран, и ужас в её голосе пробрал Арина до костей. — Ты готов прямо сейчас поклясться, что Нияру и Палии никогда не придет в голову выкачать магию столь могущественную, как у неё? Что в момент кризиса они не потянут руки к готовому ресурсу, который живет под их собственной крышей?
Давуд промолчал. И когда Нифран сорвалась на бег, унося за собой радостный визг Эссии, он не стал её преследовать.
Бородатый мужчина склонился над спящей Эссией, держа в руках наручник.
— Вы уверены, госпожа? Как только я застегну их на ребенке, никто и никогда не сможет дотянуться до её магии. Включая её саму. — Мужчина провел большим пальцем по гравировке на металле. Эти символы Арин выучил наизусть, от корки до корки. — Возможно, они уже никогда не снимутся.
Нифран не сводила глаз с дочери.
— Надевай.
«Она была куда хитрее, чем принято считать в сказках, — подал голос Уайд. — Сорайа и Ханым потратили целое состояние на яды, чтобы держать первую Наследницу Джасада покорной».
Яд?
Первый наручник сомкнулся на запястье Эссии. Глаза бородатого кузнеца подернулись золотом и серебром, когда стыки металла начали плавиться и срастаться. Гравировка вспыхнула чистым белым светом, а затем наручники словно истончились, врастая в кожу девочки, точно вторая плоть.
Едва закрылся замок на втором запястье, Нифран выхватила кинжал из сапога и перерезала кузнецу горло.
Его тело с глухим стуком повалилось на пол по правую руку от Арина. Нифран перешагнула через труп, легла в постель к дочери и крепко прижала её к себе.
«Я же говорю, — тихо хмыкнул Уайд. — Дикая, свирепая тварь».
Когда Арин перенесся в следующий раз, он понял, что чары Муфсида на исходе. Сквозь канву видения уже проступали серые стены темницы, то исчезая, то появляясь вновь.