Ноги несчастного раздробило от бедра до лодыжки, кости голени вывернулись наружу, как кукурузные листья. Слои кристаллизовавшейся плоти и костей накладывались друг на друга тонкими пластинами, и лишь единственный осколок белой кости ещё удерживал конечности у туловища.
По любым меркам Арина нельзя было назвать человеком, которого легко выбить из колеи. Он годами выстраивал внутреннюю крепость, способную выдержать ужасы командования и устоять перед любым натиском.
Но он не был готов увидеть у своих ног тело, изуродованное выбросом магии.
«Жуткое зрелище, правда? И они чувствуют каждую секунду. Кричат не переставая, пока язык не превратится в стекло», — пробормотал Муфсид. Его бесплотный голос зазвучал прямо в голове Арина.
Арин выдохнул и перевел взгляд с изувеченных останков на рыдающую рядом девушку. Роскошь сквозила в каждой детали комнаты, где они очутились. Спадающие волнами шторы цвета слоновой кости скрывали проемы в стенах, где должны были стоять ставни, защищающие от ветра. Вдоль потолочных карнизов поблескивали рубины. Правую сторону залы украшали гобелены потрясающей работы. В них Арин и нашел первую подсказку.
Он находился в Слоновом Дворце.
— Как ты перенес меня сюда? — тихо спросил Арин. Девушка не обратила на него никакого внимания. — Что это за магия?
«Рад знакомству, Ваше Высочество. Я Уайд Энтейр, Костопряд Королевских Династий».
Ни имя, ни титул ничего не говорили Арину. Он не знал, что пугало его сильнее: то, что Муфсид меньше чем за две минуты вдребезги разбил его понимание магии, или сам факт существования чар, способных на него повлиять.
«Твое равнодушие ранит меня. Я единственный Костопряд за последние двести лет. Я вижу истории мертвецов. Читаю чужие тайны по магии, оставшейся в их костях, и путешествую во времени, не двигаясь с места».
«Костопряд». Арин отложил эту информацию в памяти для дальнейшего разбора и вернулся к насущной проблеме.
Он находился внутри чужого воспоминания, украденного у покойника. Чьи кости использовал Уайд? Чья это память?
Дверь распахнулась, и в комнату влетели двое гвардейцев. Они быстро оценили обстановку, скользнув взглядами прямо сквозь Арина.
Следом вошла женщина, и последние сомнения относительно их местонахождения рассеялись. Красота, которой она обладала, — способная толкать мужчин на убийство и останавливать сражения, — даровалась лишь одному роду. Только одному.
Свет ламп играл на её высокой короне, выкованной в форме восходящего солнца. Обод, усыпанный рубинами, венчали три луча разной высоты, выточенные из… белого кварца? Оникса?
Свободные локоны обрамляли её голову, как весеннее облако, касаясь воротника изысканного платья, шлейф которого тянулся позади на несколько футов. Умные карие глаза смотрели на мир с лица, от которого по спине Арина пробежал холодок узнавания. Это лицо могло принадлежать лишь той, кто молился у алтаря Байры, — способной вырвать из груди ещё бьющееся, истекающее кровью сердце. Он уже видел похожие черты у другой женщины.
«Султанша Нафиса. Мне потребовалось семь лет, чтобы отыскать её кости. По всему Лукубу у неё были натыканы фальшивые гробницы».