Эссия, не Сильвия. Эссия, которая никогда не была в безопасности — и никогда не будет, — потому что она Наследница Джасада. Сильвия сбежала бы в ту же секунду, как ты вошел в Махаир, но Эссия осталась. Эссия дралась, и она будет драться, пока от нее ничего не останется.
Девчонка, которая скалится на него с кровью, забившейся в трещинки на зубах, и правительница, которая сокрушит королевства ради своего народа. Одна и та же.
Не раздумывая, Арин вогнал нож в ямку на горле солдата и рванул вниз: через грудину, сквозь мягкий жир на животе, до самого таза. Рукоять вибрировала в руке, рассекая мышцы и кости. Внутренности вывалились на перчатки Арина, пачкая рукава, но ему было плевать.
Им её у меня не отнять.
Эта мысль стучала в голове Арина, с каждой секундой звуча всё громче. Он потрошил солдата, и на миг ему показалось, что на другом конце клинка оказалась женщина, заносившая бич над Эссией с завязанными глазами. Ханым, чей истошный крик разорвал воздух, Ханым, чьи глаза подернулись первым морозным налетом смерти.
Солдат рухнул на колени. Когда тело повалилось вперед, ударившись головой о сапог Арина, это снова был обычный омалиец.
Красные ручьи хлынули из трупа, питая чахлый бурьян под ним. Нож выпал из руки Арина, приземлившись в лужу.
Когда он обернулся, она всё так же сидела на земле. Впервые с начала битвы в её глазах застыл страх.
— Ох.
— Он мог тебя убить.
Не отрывая от него взгляда, Эссия поднялась на ноги. Что-то кардинально изменилось в ней, но Арин еще не успел остыть, чтобы понять, что именно.
— И что? — в голосе Эссии вместо злости послышалась глухая досада и что-то похожее на скорбь. — Ты расстроился, что упустил возможность сделать это сам?
— Ты не умрешь от рук труса, который бьет со спины.
— И ради этого ты выпотрошил его? — Она с силой потерла лоб ладонями. — Ты сам когда-то учил меня, что истинная честь принадлежит мертвецам, потому что выжившие бьют первыми, а каются потом.
Арин содрогнулся. Позади нее ход боя переломился не в пользу омальцев. Арин и не сомневался — орда карателей в форме не чета дисциплинированным, обученным солдатам. Воодушевленные близкой победой, деревенские прекратили отступление. Арин видел, как низальские бойцы, джасадские повстанцы и омальские жители единым фронтом теснили флот Феликса, который начал жаться к внешней стене Махаира.
Когда в последний раз королевства стояли плечом к плечу, объединившись ради общей цели?
Эссия подняла дрожащие руки, направив раскрытые ладони на Арина:
— Верховный лжет тебе.
Арин стиснул зубы, пришлось сделать усилие, чтобы разжать челюсть.
— Ты это твердишь постоянно.
— А ты в упор не слышишь. Арин, он лжет о…
— Мой отец лжет с того самого дня, как научился складывать буквы в слова, — перебил Арин. — Если мы начнем разбирать всю его ложь с самого начала, мы превратимся в прах вместе с твоей деревней.
— Отлично! Если ты знаешь, что он лжет, какого черта ты всё еще воюешь со мной? — потребовала она.
Арин провел рукой по волосам, не обращая внимания на кровь, засохшую в швах перчатки. Плевать на всё, кроме стука в висках и злости, которая крючьями вгрызалась в кости. Ему вообще не следовало вступать с ней в подобные разговоры — позволять её смутным обвинениям проникать в его разум. Она была искрой, упавшей на хворост его сомнений, раздувающей мелкие подозрения в неконтролируемое пламя.