На главной дороге вовсю кипела работа. Мои приказы приняли с удивительно малым сопротивлением. Видимо, план прятаться по углам не слишком грел душу жителям Махаира, особенно после всего, что Феликс заставил их пережить.
Джасадцы трудились плечом к плечу с омальцами: Намса рядом с Райей, Кензи помогала Зейнаб, а без умолку болтающий Медхат смешил Фэйрел. Эфра с момента появления остальных жителей то и дело тер виски и морщился. Наплыв новых людей и буря их эмоций, должно быть, устраивали ад в его голове. Я искренне радовалась каждому его болезненному вздоху.
План был прост. Махаиру не хватало преимуществ боевой деревни, но свои сильные стороны у нас имелись. Благодаря стене, окружавшей поселение, мы уже были защищены со стороны Эссама.
Вот если солдаты придут с запада, проблем будет куда больше.
Я наблюдала за тем, как Майя с трудом пытается вытряхнуть мешок с песком, и гадала, использовала ли она вообще свою магию для чего-то, кроме как вырубить меня на скале, когда в мое бедро ткнулся набалдашник трости Рори.
— Хватит бездельничать, иди за мной, — скомандовал он. — Я же сказал, нам надо поговорить.
Закатив глаза, я поплелась вслед за ним к аптеке. Он зашел под навес и внимательно осмотрелся. Убедившись, что нас никто не слышит, Рори с силой обрушил трость на стекло своей лавки.
Дерево треснуло. Старик ударил еще раз.
— Ты что творишь?! — воскликнула я. Похоже, химикаты окончательно сварили его мозги.
Рори просунул руку в пролом и вытащил сверток, покрытый пылью и кусочками засохшей глины. На лбу аптекаря блестел пот.
— Я нашел это, когда мы собирались эвакуироваться. Если бы я знал, что он всё еще у меня… если бы хоть подозревал… — Рори осекся и сунул сверток мне в руки. — На.
Я с подозрением оглядела его, разрывая обертку. Что, если он серьезно болен? Лекарям он не доверял — ирония, которая совершенно от него ускользала, — и я готова была поспорить, что он скорее загнется, чем подпустит к себе этих «криворуких мошенников».
Бумага наконец поддалась.
— Книга? — В кожаном переплете, толстая. Она была похожа на дневник политика, влюбленного в звук собственных речей, или поэта, у которого причуд было больше, чем таланта.
Под руководством Ханым я начиталась и того, и другого вдоволь.
— Возможно, для тебя это в новинку, Сильвия, но с книгами можно проделывать один фокус — открывать их.
Я хмыкнула. Старик был в полном порядке. Он еще меня переживет.
Я перевернула обложку. Почерк был наклонным, уверенным и ровным.
«После долгих лет исследований и размышлений я нашел лишь одну абсолютную истину, которой могу поделиться: время — враг знания».
Значит, поэт. Замечательно. Я подняла бровь, глядя на Рори:
— Думаю, нам стоит обсудить твои вкусы в литературе.
Рори возвел глаза к небу, безмолвно моля о терпении.
«Важно понимать: когда я приступал к изучению магии, мой интерес носил исключительно научный характер. Меня мало волновала её политическая значимость, и я не имел веского мнения о ценности её существования. Я просто хотел учиться. Но погоня за знанием никогда не бывает прямой дорогой, и я не мог предвидеть, что ждет меня за поворотом. Читатель, я призываю тебя изучить эти записи внимательно и непредвзято. Отбрось былые убеждения. Борись с инстинктивным желанием отвергнуть правду, которая не вписывается в привычный тебе мир. Ибо поистине просвещенные среди нас — это те, кто понимает: реальность, которую мы строим, уже была построена за нас».