Поверхность Хируна забурлила. Девочка вскрикнула, когда из реки хлынули сотни лягушек. Прежде чем она успела отползти, по воде побежали бледно-голубые вспышки.
Фэйрел резко отдернула руку, но опоздала. Голубое свечение окутало ладонь и впиталось в кожу.
Хирун снова взбаламутился. Фэйрел перехватила трость, выставив её перед собой. И зачем только она оставила лук и стрелы в замке? Райя вечно ругала её за то, что она таскает их с собой. Как же глупо и стыдно будет умереть от лап стаи безумных лягушек просто потому, что ей не разрешили взять оружие.
Однако из реки показалась вовсе не лягушка.
Четыре толстые лапы вытолкнули из воды рептилию. Её тело, покрытое сине-белой чешуей, тянулось в длину на добрый десяток метров — вровень с деревьями за спиной Фэйрел, — и сверкало, точно рассыпанные под солнцем алмазы.
Оцепенев от страха, Фэйрел сжимала в руках трость и наблюдала, как тварь выползает на берег. Она видела изображения этого существа, обвивающего плечи Капастры, на каждом настенном рисунке в Махаире. Она учила на уроках, насколько смертоносен его яд. Что ж, эти занятия она теперь точно пропустит — по вполне уважительной причине собственной кончины.
Рошелья направила на Фэйрел пристальный взгляд вертикальных зрачков. Пальцы девочки, окрасившиеся в голубой цвет, мертвой хваткой вцепились в трость.
Странное чувство захлестнуло Фэйрел. Накатила сонливость. Перед глазами поплыли черные точки, а сияние вокруг ладони поползло вверх по руке и скрылось под рукавом.
В речном отражении глаза Фэйрел вспыхнули синевой и белизной.
Она ахнула, когда трость крутанулась в её пальцах. Вместо нее материализовался лук — куда больше и изящнее того, что остался в замке. На коленях у нее улеглись две стрелы, словно приглашая вложить их в тетиву.
Магия? Неужели она только что… да. Но как?
Она вскинула лук к плечу, крепко удерживая стрелу. Фэйрел не сводила глаз с рошелья, пока тот лениво поднимался по склону Хируна, преследуя перепуганных лягушек в направлении Эссама.
Убедившись, что чудовище ушло, она опустила руку и ошеломленно уставилась на реку.
— Мне же никто не поверит.
ДЖАСАД
ШЕСТЬ ЛЕТ ПОСЛЕ ПОГРЕБЕНИЯ
— Ты уверен в этом? — тихо спросила Сэфа.
Латиф был искренне рад, что султанша смогла приехать на празднества. Он скучал по этой печальной маленькой швее.
Скорбь, которая, казалось, навечно приросла к Сэфе, изменилась со времени её последнего визита. Траурная пелена истончилась, позволяя искрам юмора и живого интереса изредка пробиваться сквозь удушающую тьму. Латиф надеялся, что со временем сможет смотреть на нее и не видеть эту боль, выжженную в глазах.
— Уверен, — ответил Латиф. Участие в саммите в Орбане далось нелегко, учитывая, чем закончилась их прошлая встреча. Если бы не присутствие Верховного и султанши, Латиф ни за что бы не отправился в этот путь. — Магия вернулась во все королевства. Мы годами мирно торговали, другие правители открыли для нас границы. Подписание новых соглашений просто закрепило условия мира на бумаге.
— Ты видел его после саммита?
Латифу не нужно было уточнять, о ком речь.