Я взглянула на Арина. Он не шевелился, но его взгляд переместился на то место, где моя рука накрывала руку Эфры, и странно остекленел.
— Арин скорее позволит нам сбежать, чем нарушит законы своего королевства. Пока мы не дадим ему повода, мы в безопасности.
Позади нас раздался взрыв, от которого задрожали кости и содрогнулась земля. Эфра сдернул меня с лошади, повалив на землю и прикрыв своим телом от посыпавшихся сверху горящих обломков.
Я спихнула его, отряхивая тлеющие щепки, прожигающие одежду.
— Да чтоб вас всех в гробницы, — выругалась я. — Хоть бы раз мне оказаться неправой.
Прибыли новые омальские солдаты, заходя через незащищенные западные границы деревни. Они хлынули с дальнего конца главной дороги под развернутым впереди флагом Омала. Нас зажимали в тиски с двух сторон.
— Тебе придется использовать магию, если хочешь спасти свою драгоценную деревню! — огрызнулся Эфра. — Или нужно уводить выживших и убираться отсюда. Нельзя рисковать твоей свободой.
«Не проси меня использовать магию», — хотелось взмолиться мне. —«Ты понятия не имеешь, какова цена».
Но я не могла приказать людям уйти. Они не послушают. Они останутся и будут драться, пока не лягут горой трупов.
— Слушай меня! — грязь забилась в волосы Эфры, испачкала одежду. — Нам их всех не одолеть.
Я знала, что Эфре плевать на Махаир. Для него это был лишь досадный омальский конфликт, не имеющий отношения ни к Джасаду, ни к магии.
Но это был мой дом. Махаир и каждый человек в нем принадлежали мне. Часть меня навсегда останется здесь, и я не позволю Феликсу её забрать.
— В одиночку — нет.
Я подняла голову, встречаясь с пристальным взглядом Арина. Придется бежать в крепость за вещами и забрать перчатки, которые я упаковала.
— Скажи мне, на какое максимальное количество людей твоя магия может влиять одновременно?
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. АРИН
В нескольких шагах от него обрывались жизни. На горизонте над соломенными крышами трещало пламя. В безмятежное небо клубами валил серый дым. Едкий запах горелой соломы душил.
Эти события требовали от Арина полной, предельной концентрации. Ему следовало искать способ обойти законы, мешавшие вмешаться в бойню и вытащить Джасадскую Королеву. Следовало высматривать любую лазейку, которая позволила бы пересечь границу Омала.
Но Арин не мог думать ни о чём, кроме того, как тот мужчина положил руку ей на плечо. И как она накрыла её своей ладонью.
Девушка лет двадцати закричала, когда конный солдат схватил её за волосы. Он полоснул мечом, и крик оборвался. Тело рухнуло, пополнив гору трупов на земле.
— Командир… — Ридда, один из третьекурсников, шагнул вперед, но упёрся в выставленную руку Арина.
— Стоять, — процедил Арин. Ему тошно было смотреть на это не меньше, чем остальным. Происходила резня. Феликс санкционировал казнь целых деревень, за считаные минуты уничтожая семьи и лишая людей крова. Они не совершили никакого преступления. Единственная опасность, которую они представляли, угрожала репутации самого Феликса, которая и без того давно была втоптана в грязь. Бойня такого масштаба — бессмысленная жестокость, призванная лишь потешить его эго и послужить предупреждением.