— Ты хочешь использовать свою магию, чтобы копаться в её разуме? Исключено.
Я соображала быстро. Наша возможность склонить Орбан на свою сторону ускользала с каждой секундой.
— В этом может крыться причина, Сорн. Эликсир, который мы пили во время третьего испытания, должен был погрузить нас в иллюзию. Яд Сорайи использовал магию, чтобы перенаправить видение, но поскольку у Дии магии нет, она не смогла последовать за ним. Она могла просто заблудиться.
Сорн сглотнул.
— То есть, если она потерялась — если она блуждает в собственном разуме, эта девчонка сможет вытащить её?
Отличный вопрос, над которым я как-то не задумывалась. Единственный раз, когда Майя при мне использовала магию, случился на обрыве — тогда она отсекла мое сознание, прежде чем я успела покалечить Эфру.
— Она наш палач, — подал голос Эфра. Заметив, как отшатнулся Сорн, он поспешно добавил: — Не то чтобы её сила ограничивалась одними казнями, конечно.
Если Эфра еще хоть раз разинет рот, я натяну ему нижнюю губу на затылок и выпну в ближайшее окно. Зачем он врет? Майя — палач Ураби. Подумать только! Благословенные кости Байры, удивительно, как Сорн еще не покатился со смеху.
Майя вскинула подбородок.
— Моя магия позволяет мне проникать в разум и обнажать самые глубокие, самые сокровенные страхи и секреты. Я могу изменять чужую реальность и убеждать разум в том, что он умер. Тело обычно следует за ним вскоре после этого. Моя магия убивает бескровно и милосердно. Это поистине одно из величайших чудес жизни — то, какой неведомой властью наш разум обладает над телом.
— Чудес, — глуповато повторил Сорн.
Я даже не пыталась скрыть шок. Она была лахвой. Лахвы не рождались уже две сотни лет, и никто особо не горевал, когда эта редкая магия угасла.
Должно быть, Ураби и Муфсиды бросили все силы на поиски Майи, едва прознав о её существовании. Лахва могла не просто читать мысли — при желании она могла перетряхнуть каждую мысль, которая когда-либо зарождалась в моей голове. Перекрутить и перекроить их под свои нужды, переставить всё внутри моего черепа, словно заскучавший родитель, двигающий мебель по дому.
Я облизала внезапно пересохшие губы. У меня накопилось слишком много тайн, чтобы держать подле себя лахву. Сколько раз она уже использовала на мне свою магию?
— Я никогда не использую магию без строгих указаний.
Я резко взглянула на Майю. Она прочитала мои мысли или просто лицо?
Кроткая, покорная печаль девочки почти растопила мое отвращение. Почти. Подобный тип силы презирали еще до того, как остальные королевства лишились магии.
— Ладно, — Сорн выдавил это так, словно проглотил осиное гнездо. — Делай. Но если ты навредишь ей…
— Я не причиню Чемпиону вреда.
Майя заняла место Латифа у постели. Её неуверенность испарилась, а тонкий пальчик, который она приложила к переносице Дии, оставался неподвижным. Я осознала, что в своей магии она уверена. Абсолютно.
Взгляд Майи сфокусировался в одной точке, став отрешенным, а в глазах закружились золото и серебро. Сорн растерянно моргнул при виде этого зрелища. Интересно, когда он в последний раз видел джасадскую магию во всей красе?