— Какое мне дело, что Серебряный Змей делает со своей жизнью? — И затем с явным недовольством добавил: — Но его задумка сработала. Это сдержало твою магию и дало тебе время прийти в себя.
— Неважно. Есть другие способы обуздать мою силу. И этот мы больше не повторим. Никогда. — Спорить с Эфрой было бесполезно. — Иди займись своим плечом, Эфра.
У самой двери я остановила его напоминанием:
— Я рассчитываю на твое молчание. Имей в виду, мне очень не претит, когда мое доверие не оправдывают.
Он закатил глаза.
— Все и так ждут, что ты затаишь на меня обиду с самого приезда. Никто не станет задавать вопросов.
Дверь за ним закрылась. Кашель Арина утих, но его тело в моих руках было ледяным. Что случилось бы, не будь на нем заживляющих бинтов? Не окажись под рукой магии, готовой принять удар? Неужели одного этого прикосновения хватило бы, чтобы моя сила убила его?
Наконец он обмяк. Я откинулась назад, устраивая его голову у себя на коленях, закатала рукав и держала руку у его носа, пока кожу не обожгло теплое дыхание.
Он спас меня. Снова. А я едва не погубила его. Снова.
«Наследник пришел сюда умирать».
До Нузрет Камель оставалось девять дней. Девять дней, чтобы вытравить из него двадцатишестилетний яд Верховного Равейна и доказать Арину, что магия — это не конец его мира. Ведь до сих пор она приносила ему лишь боль и страдания.
У меня было девять дней, чтобы показать ему, какой прекрасной она может быть.
— Повтори еще раз: ты хочешь, чтобы я прыгнул? — Арин перевел взгляд с волн, разбивающихся о скалы, на меня и выгнул серебристую бровь.
— Не прыгнул. Съехал. — Я нетерпеливо махнула рукой. — Просто держись.
Я потерла виски, чувствуя себя круглой дурой. Я пыталась призвать Сариха последние пятнадцать минут. Тоже мне, «ты можешь взывать ко мне в любой час нужды». В наши дни врут даже рыбы.
Арин не понимал, зачем я привела его сюда, знал лишь, что я хочу показать ему остальную часть горы. Прошлую ночь мы не обсуждали.
— Если ты пытаешься придумать, как столкнуть меня с обрыва, не думаю, что кто-то станет тебя останавливать, — заметил Арин.
Шутка. Он шутит. Не реагируй. Не надо…
— Включая тебя? — сорвалось у меня.
Вторая бровь взлетела вслед за первой, теряясь у самого лба.
Я провела ладонью по лицу и отвернулась. Я не могла перестать думать о словах Джеру — о том, чем рисковал Арин, касаясь меня.
Арин перехватил мою руку и развернул к себе. В его глазах росло недоверие, и он крепко держал меня, не давая вырваться.
— Эссия, я не собираюсь прыгать с этого утеса.
— Нет, ты хочешь, чтобы я сделала это за тебя. — Я вырвала руку. — Быть джасадцем настолько ужасно? Ты скорее умрешь, чем примешь магию?
Глаза Арина округлились. Он приоткрыл рот, но не успел произнести ни слова: земля под нашими ногами задрожала. Воздух заполнила соленая водяная пыль, огромные волны с грохотом ударили в склон горы.
— Долго же ты, — проворчала я.
Море забурлило, вода хлынула с поднимающегося острова, и чешуя Сариха блеснула кроваво-красным в лучах солнца.
Ты звала. Громко.
Я указала на Наследника Низала и мысленно произнесла:«Я хочу показать ему, что магия может быть красивой. Он знает лишь то, что она убивает и сеет хаос. Помоги мне».