Что там сказало существо, охранявшее кольцо Вайды той ночью в дворце Омала? Почти у цели. Они пытались снова и снова, но твой выбор никогда не менялся. Кто знал, что именно эта попытка увенчается успехом?
С тем же успехом она могла бы крупными буквами выжечь у меня на лбу имя«РОВИАЛ» .
На подбородок упала капля крови. Я с досадой вытерла нос. Мою магию удерживали взаперти четырнадцать лет. Неужели пара лишних минут стоит такой истерики?
Как только барьер в моей голове рухнет, я сойду с ума. Разрушения, которые я принесу, смогут сравниться разве что с бесчинствами Ровиала, и в этот раз сил Арина не хватит, чтобы вернуть меня обратно.
Если бы не это знание, я бы пошла прямиком через Цитадель к Сэфе и Арину. Позволила бы себе мечтать о том, чтобы сохранить эту жизнь, пройти этот путь до самого конца. Арин пришел за мной, а значит, Низал встанет плечом к плечу с Джасадом. Ни одно королевство не посмеет напасть на нас, пока Низал рядом.
Я могла бы пройти сквозь стены Цитадели и отыскать Арина. У нас могла бы быть совместная жизнь. Будущее.
Он и Сэфа не остались бы одни.
Что перевешивает чашу весов, когда выбираешь, кем быть — монстром или человеком?
Оборванные, незавершенные жизни проносились перед мысленным взором, мелькая, точно последнее видение умирающего.
Ровиал, безумный Первый. Эссия, жестокая Наследница.
И Сильвия. Моя первая и самая любимая ложь.
Волна магии прорвала еще одну часть барьера, и я заставила себя плыть. Держаться на плаву и помнить всё. Смех Фэйрел. Запах любимого мятного чая Рори, завариванного туманным утром. Сонное хихиканье Сэфы, когда она работала над проектом пять часов кряду, даже не моргая. Бесконечную болтовню Марека всякий раз, когда я становилась мрачной и угрюмой — он был слишком упрям, чтобы оставить меня в покое, и слишком деятелен, чтобы молчать.
И те воспоминания, что причиняли боль. Те, которые моя магия зашвырнула в самый дальний угол разума и предала огню.
Мы… я… когда-то ведь любила своих братьев и сестер. Любила еще до того, как узнала значение этого слова и то, насколько губительным может быть его искажение. Я любила Данию за ее вечную привычку ходить повсюду с топором, болтающимся в руке или на поясе. Одержимость Капастры, с которой она начищала каждую чешуйку на новорожденных рошельясах и давала им имена, больше подходящие для непутевых ухажеров, вроде Амар Арба`ташар и Хелива.
А Байра… никто не умел рассказывать истории так, как она. В нынешнюю эпоху ее помнили лишь за красоту и коварство, но этой Авале из Лукуба было что предложить миру. Она могла превратить обычную прогулку от дерева к дереву в величайшее из приключений, увлечь за собой одной лишь удачно подобранной фразой.
И я…
Я всё, что от них осталось.
Я открыла глаза. Цитадель уже поднялась во весь свой исполинский рост.
А на другой стороне моста, едва удерживаясь на ногах, стоял Арин.
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ. АРИН
Магия никогда не замирала.
Эту деталь Арин всегда принимал как должное. Когда джасадцы использовали магию, она вечно бурлила или вихрилась, но никогда не оставалась неподвижной слишком долго.