Из хребта Сариха вырвался десяток лоз. На конце каждой сидел крупный костяной нарост мертвенно-белого цвета, похожий на нераспустившийся бутон розы. Один из этих когтей раскрылся, растопырив костяные шипы, и перехватил меня прежде, чем я успела пролететь больше нескольких футов. Он обвил мою талию, словно скелетный корсет. Шипы вонзились крепче, едва я попыталась просунуть пальцы между ними и ребрами.
Они держали меня намертво, пока остальная часть хребта Сариха раздвигалась, обнажая позвоночник, покрытый плотной желеобразной оболочкой. Под слоями этой слизи сотни свернутых костяных когтей образовывали узлы его хребта.
Я вскрикнула, когда сотни этих спинных бутонов пробили студенистую оболочку, расцветая букетом смерти.
Если бы я своими глазами не видела, как заживо горит моя семья, это зрелище стало бы самым жутким в моей жизни.
Я коснулась одного из шипов, обхвативших меня, словно вторая пара ребер. Теплый и твердый на ощупь, он вздрогнул, но хватку не ослабил. Даже если бы мне удалось разжать эти тиски и не насадить себя при этом на острие, я бы просто покатилась прямиком на следующий шип.
Лоза подняла меня в воздух. Я так увлеченно наблюдала за тем, как растет расстояние между мной и Сарихом, что едва заметила, как подошвы коснулись твердой поверхности.
Утес.
Кости разжались, бесцеремонно швырнув меня кулем на землю. Я поползла прочь от обрыва на четвереньках, наплевав на любые зачатки достоинства. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как стебли втягиваются обратно в тело Сариха, а костяные когти сворачиваются в твердые узлы, прежде чем раствориться в желеобразном слое позвоночника. Чешуя пошла рябью, и пластины хребта сомкнулись.
Я похлопала себя по бокам, машинально проверяя, все ли части тела на месте, пока сердце судорожно пыталось завестись. Оно не сбросило меня. Оно меняспасло .
— Спасибо, — прошептала я.
Ты можешь звать меня в любой час нужды.
Меня передернуло. Магия не предавала меня. Она разрушила защитный купол, потому что знала: мой лучший шанс на спасение ждет снаружи.
Вот только она опять приняла решение за меня.
Я почувствовала чужое присутствие за спиной, но не могла оторвать взгляд от глаз Сариха. Он смотрел на меня с мудростью, с которой я не сравнюсь, даже если проживу десять тысяч жизней.
Обхватив себя руками, я медленно склонила голову. В знак благодарности и почтения. Это существо было таким же старым, как мост Сираук, таким же древним, как Авалины, спящие в гробницах под ним.
Сарих погрузился в темнеющие воды. Его хребет выгнулся дугой, бросая тень на склон горы. Я вскинула руку, закрывая лицо, когда волна с грохотом врезалась в скалу.
Морская гладь успокоилась. Единственным свидетельством того, что Сарих существовал, остались тонкие симметричные синяки на боках от костяного когтя. Шаги позади меня стали ближе.
Благодаря Сариху я проживу еще один день.
Из-за Эфры я едва не подохла.
Я поднялась на ноги. Меня трясло, но холод тут был ни при чем. Я приветствовала ярость, затопившую вены, словно старого друга. Это не был тот безумный, слепой гнев, из-за которого обрушился зал Бал Победителей на голову Верховного Равейна и прочих гостей. Эта ярость была холодной. Отрезвляющей.