— Сир…
— Пять дней. — Это слово прозвучало как приговор. — Пять дней назад я приказал тебе доставить мне Марека и Сэфу. Каждый день, что джасадская королева ускользает от поимки, приближает нас к войне. Пять дней — и у тебя ничего.
— Сильвия отправила их…
— Сильвии не существует. — Ярость заворочалась в пустоте, куда Арин ее загнал, натягивая цепи. — Есть только Наследница Джасада. — Его губы тронула сухая усмешка. — Малика Джасада.
Джеру сглотнул:
— Прошу прощения. Малика Джасада использовала магию, чтобы отослать Сэфу и Марека во время Бала Победителей, сир. Они могут быть где угодно.
Малика Джасада. От этой мысли ему почти захотелось вспомнить, как смеются.
Когда Арин думал о прежней правительнице Джасада, перед глазами вставал смутный образ Малики Палии. Он видел ее лишь раз в детстве. Она обладала той врожденной статью, которой нельзя научить, — властной, величественной и исполненной достоинства.
Как могла джасадская королева оказаться языкастой мошенницей, которая скорее полезет драться с бешеным медведем, чем удержит язык за зубами хоть на десять минут? Малика Джасада не могла быть злобной, крикливой и необоснованно уверенной в своем чувстве юмора…
— Лукуб закрыл границы, — Арин заговорил, перебивая собственные мысли — привычка, к которой он с отвращением успел привыкнуть. — Орбан арестовал десятки джасадцев под предлогом других преступлений и казнил их. Хаваги воспользовались кризисом как возможностью грабить любую деревню, какую вздумается. Рейды Феликса… — Арин тихо выдохнул, усмиряя ярость, пока та не вырвалась на волю. — Этот кретин без разбору громит собственные нижние деревни. В последнем отчете сказано, что семьдесят человек, обвиненных в связях с Джасадом, убиты — либо его людьми, либо соседями, которые боятся, что присутствие джасадцев навлечет на них армию Омала.
Это не стало неожиданностью для Арина, который уже принял меры, учитывая безрассудство других королевств. Солдаты Низала заполонили Эссам, закрепились на стратегических торговых путях и несли дозор в низальских цитаделях на стыке границ каждого государства. Не для того, чтобы найти Ураби, чьим умом Арин дорожил куда больше, чем умом собратьев-правителей, а чтобы три оставшихся королевства не натворили глупостей, которые он не сможет исправить.
Он и представить не мог, что катастрофа окажется самым первым пунктом в их планах.
Джеру откашлялся:
— Я переверну каждый камень, сир.
— Хватит переворачивать камни, — отрезал Арин. — Начинай швырять их. — Прежде чем гвардеец успел ответить, Арин выдавил слова, от которых во рту становилось горько: — Если совет проголосует за призыв, тебе придется повести войска против любого города, который окажет сопротивление.
Джеру опустил глаза, но Арин успел заметить вспышку боли. Принц прекрасно понимал, чего требует от своего подчиненного. Семья Джеру поколениями жила в нижних деревнях и выбралась из нищеты только благодаря его службе при Наследнике. По приказу Арина ему придется вернуться в бывший дом верхом на королевском коне, с мечом в руках, воюя против людей, ради защиты которых он когда-то едва не погиб.