— Всё еще не решено окончательно, — добавил Арин. Если всё пойдет по его плану, до этого даже не дойдет. — Но если я потерплю неудачу, смогу ли я доверить тебе это поручение?
За окном громыхнул гром. Арин ждал ответа. Именно этот момент он предвидел, когда забирал перемазанного грязью деревенского мальчишку и облачал его в форму Цитадели. Переломный момент долга.
Когда Джеру снова посмотрел на Арина, его лицо было решительным:
— Я больше не подведу вас, мой господин.
— Хорошо. — Арин повернулся к картам. — А теперь проваливай.
Библиотека Цитадели оказалась бесполезной.
Со стоном Арин захлопнул обложку «Удивительной и ужасающей истории Авалинов» и оттолкнул книгу в сторону.
Стол ломился от стопок, некоторые тома так и лежали открытыми на страницах, которые он счел достойными второго взгляда. Принц потер подушечки пальцев — в мозоли въелась вековая пыль. Часы, проведенные за изучением этих трудов, пока не принесли ничего, кроме легкой головной боли и оплывшей свечи.
Арин оперся локтями о стол и прижал кулаки к вискам. Перчатки лежали сложенными рядом с очередным четырехсотстраничным фолиантом, на который он впустую потратил ночь. Ни одна из книг, что он пролистывал вечерами, не сообщала о Джасаде или Джасадской войне ничего, кроме нескольких жалких, подвергшихся жесткой цензуре строк.
Он также потратил уйму времени на поиски подтвержденных случаев магического безумия за последние несколько веков. Когда его признали недугом, как оно проявлялось в различных видах магии, как быстро прогрессировало… И снова ничего.
Арин поднялся, отодвинул стул и взял книгу, чтобы вернуть на полку. В качестве растопки для камина от нее было бы больше проку. Он окинул взглядом остальную часть ряда, и его хмурый вид сменился откровенным раздражением. Столько корешков потрескалось от старости, линии пролегли по коже, словно годовые кольца на дереве. Как может такое богатство информации находиться на расстоянии вытянутой руки и при этом не содержать ничего действительно полезного?
Вернувшись на место, Арин налил еще один бокал зулала, и стук бутылки эхом разнесся по просторной библиотеке. Но стоило ему перевернуть обложку следующей книги, как он замер.
«Медленная смерть Ровиала: История магического безумия с древнейших времен до наших дней» .
Арин отставил бокал и придвинул книгу к себе. Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Во всем тексте было едва ли пятьдесят страниц, и все — на ресарском.
К тому времени, как Арин закончил чтение, от свечи у его локтя повалил черный дым. Длинные тени скользили по стенам, крались по полкам, словно любопытные призраки. Пылинки кружились над лужицами лунного света, проливающегося сквозь открытое окно.
Арину хотелось бы знать автора. Человек, создавший столь ученый труд, заслуживал признания — заслуживал имени. Ему удалось вместить дело всей жизни в текст, который был в пять раз меньше интеллектуально убогих томов, что Арин читал всю неделю.
Он пробежался по своим заметкам, сверяя их с текстом, чтобы убедиться, что не упустил важные детали.