Я склонила голову набок, и по юной бронзовой коже побежали трещины. Плоть начала отслоиться толстыми, жирными полосами. Слой за слоем они сворачивались в спирали и падали в грязь, пока мясо едва удерживалось на обнажившихся ребрах, а куски кожи не распахнулись, точно ставни от ветра.
Лицо я не тронула. Эффект пропадет, если он не сможет узнать эту кучу мяса и крови на своей ферме.
Я омыла руки в ручье и улыбнулась золотым и серебряным венам, разбегавшимся от уголков моих глаз.
Слишком поздно я поняла, что жар собственной магии окутал меня, заперев в пылающей ловушке. Сдерживать её означало просто задохнуться.
Лицо, отразившееся в ручье… оно не было моим, но я его узнала. Это было одно из видений у водопада. Женщина с зелеными глазами.
Земля содрогнулась. Осколки утеса посыпались в море. До меня донеслись далекие, будто из другого мира, крики Эфры и Намсы.
Нити серебра и золота закружились между моими пальцами, потрескивая от мощи. Я упала на колени, погрузив руки в грязь. В считанные секунды цвета сошли с кожи и хлынули в землю. Из земли, точно пар из кипящего котла, поднялся туман, стремительно закручиваясь в облако магии.
— Назад! — крикнула я Намсе и Эфре.
Я закрыла голову руками, пока туман набирал скорость. Проклятые Авалин, это мой первый серьезный магический акт в роли Малики, и он разнесет эту гору в щепки. О чем я думала, когда слушала Эфру? Он же как мальчишка, который пинает клетку, чтобы разозлить дикого зверя. Он вообще не думает о последствиях…
Туман взорвался.
Намса согнулась пополам, задыхаясь от хохота. Она не могла остановиться последние двадцать минут, и я всерьез начала опасаться, что у неё помутился рассудок. Стоило ей бросить взгляд на Эфру, как на неё накатывал новый приступ истерики.
Справедливости ради, выражение лица Эфры, когда из облака магии выскочил крошечный детеныш китмира, заставило бы рассмеяться даже самого сурового стоика. Китмир едва доставал мне до колена и шатался под тяжестью собственных крыльев — явно не то величественное чудовище, которое он себе воображал.
Эфра потребовал, чтобы я попробовала еще раз, и я подчинилась. Я попыталась еще раз десять, и каждая новая попытка порождала очередного миниатюрного китмира. Два с пушистыми золотыми крыльями и серебряными клювами; один — с угрожающе острыми перьями; еще несколько — с уродливыми рожками, торчащими в разные стороны.
И у каждого из них были мои глаза.
«Твои прекрасные глаза китмира», — всегда говорила Нифран.«Темные и глубокие, как самое бескрайнее море».
По спине пробежал холодок. Это я наделила китмиров своими глазами или это сходство всегда было настолько жутким?
Солнце опускалось, окрашивая гладь моря Сухна в багровые и золотые тона.
— Как думаешь, они не покусают детей? — спросила Майя справа от меня. Её внезапное появление заставило меня издать весьма недостойный писк. — Детвора так захочет с ними поиграть.
Китмиры скакали по утесу, даже не думая исчезать, как их предшественник. Один клюнул Майю в лодыжку, и она потрепала его по чешуйчатой голове.