На меня смотрели полные боли карие глаза.
— Мы всё сделали не так, верно? Просим тебя вести нас за собой, а сами обращаемся как с преступницей. Требуем твоей магии и тут же судим тебя за неё. Неудивительно, что ты о нас такого невысокого мнения. Проклятые Авалин, да ты у самого Командующего Низала нашла бы больше милосердия.
Я только захлопала глазами от изумления.
— Тебе всего двадцать один год, Эссия, — мягко произнесла Намса. — Твои знания о Джасаде — лишь смутные очертания, но бремя этой страны возложили на тебя с самого рождения. Мы — все остальные, вся наша община — должны были облегчить эту ношу. Долг — это вес, который мы должны нести вместе, а не оружие, которым мы калечим друг друга. — Она заправила прядь волос за ухо и опустила взгляд. — Мне следовало сделать больше, чтобы сгладить углы, но…
Я обхватила себя руками, борясь с внезапно подступившим комом к горлу.
— Давуд.
— Судить тебя за его смерть было малодушно и глупо с моей стороны. Ты любила его так же сильно, как и я. — Рука с локтя переместилась на мое плечо. — Мне так жаль, что мы подвели тебя, Эссия.
Я была готова к очередному выговору, поэтому эта неожиданная доброта лишила меня опоры, обнажив все раны. Я поспешила вернуть разговор в привычное русло:
— Я тоже вас подводила. И куда чаще.
Она сжала мое плечо, прежде чем отпустить. Теплый след её ладони словно остался на коже.
— Давай я прощу себя, если ты пообещаешь простить себя.
Где-то вдалеке донесся истошный крик Эфры — один из китмиров отпустил его ногу, на секунду окунув парня в море.
Я подвигала челюстью, пытаясь облечь мысли в правильные слова. Как бы комфортно мне ни было с Намсой, я всё еще оставалась её Маликой. Той, от кого ждали внутренней силы и непоколебимости.
Одиночество затянулось петлей на моей шее, и эта петля затягивалась всякий раз, когда я надевала маску правительницы. Как бы хорошо я ни относилась к Ада, они не были Сэфой и Мареком. Не были Рори, Фэйрелом или Райей.
Они не были Арином.
Я медленно выдохнула, заранее чувствуя вину за свои мысли. Несмотря на пропасть секретов между мной и Наследником Низала, он ухитрялся пробуждать во мне редкую честность. Рядом с ним я могла быть угрюмой, яростной, тихой, расчетливой и злой. Любая маска трещала под его взглядом, так какой смысл был прятаться?
— Я полна обиды, — произнесла я. И это были совсем не те слова, которые я так тщательно подбирала в голове. Они хлынули наружу сами, прежде чем я успела перекрыть плотину. — Я ненавижу свою корону. Обижаюсь на вас за то, что вы просите меня штурмовать дворец Омала, прекрасно зная, что королева Ханан отвергнет меня. Ненавижу себя за то, что безумно скучаю по прежней жизни.
— Это совершенно естественно…
— Я злюсь на вас за то, что вы требуете от меня сгореть заживо ради Джасада.
Вместо дежурных утешений, которые Намса собиралась озвучить, повисла оглушительная тишина.
— Мы на войне. Если — или когда — королева Ханан откажется восстановить меня в правах на престол, мы выложим последнюю карту. Вы попросите меня поднять крепость, потому что это единственный шанс Джасада выстоять. И мы обе знаем, что происходит, когда поднимают крепость, Намса. То, что случилось с каидой Хенд, стало легендой не просто так.