— Ясно.
Равейн шагнул к сыну, оставив на земле идеально круглый отпечаток основания скипетра.
— Надеюсь, этот Муфсид тебя не встревожил?
— Меня трудно встревожить, — ответил Арин.
— Да, это так, — согласился Равейн, продолжая изучать сына. — Это меня и пугает.
Момент затянулся, истончаясь до предела, отчего мне захотелось закричать от этого напряжения. Казалось, протяни руку — и я коснусь Ханым, настолько явно ее образ вызывал тихий ужас, исходивший от Равейна.
Третий голос разрезал тишину поляны:
— Прошу прощения, что прерываю.
Уэс! Я расплылась в улыбке, пьянея от радости при виде хмурого пожилого гвардейца. Кто бы мог подумать, что я соскучусь по этому недовольному лицу и сверкающей лысине?
— Припасы погружены, лошади готовы. Солдаты ждут ваших указаний, мой лорд.
Равейн похлопал Арина по плечу, и угроза растаяла, словно туман теплым летним утром.
— Ну, ступай. Возвращайся либо с открытыми торговыми путями, либо с головой Муриба в мешке, мне без разницы. — Равейн рассмеялся. — Я хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым, Арин. Твоим представлениям о чести не место в такие времена. Если солдаты вернутся в Низал без тебя, если ты совершишь какой-нибудь идиотский подвиг в ущерб себе, я повешу каждого мужчину, ребенка и лошадь, которые тебе это позволили.
Уэс ошеломленно уставился на Равейна, но лицо Арина не дрогнуло. Полагаю, эту речь он слышал уже не впервые.
Верховный еще раз попрощался с сыном и зашагал прочь между деревьев. Надеюсь, карета, которая ждет его на той стороне, развалится и швырнет его лицом прямиком в каменистое русло реки. Ярость колотила в стенки сердца, и я мысленно взмолилась собственному телу расслабиться, пока окончательно не рухнуло равновесие. Паника наконец отступила, и мне меньше всего хотелось давать разуму повод запустить её снова.
— Сир, мне…
— Подожди.
Я отсчитала три долгие минуты, прежде чем Арин выдохнул и повернулся спиной к тропе, где скрылся отец.
— У меня к тебе просьба, Уэс.
— Мой лорд, между нами не бывает просьб. Ваша воля для меня закон.
Арин вскинул руку, обрывая гвардейца. Готовность Уэса, казалось, причиняла ему боль.
«Послушание должно быть осознанным, а не инстинктивным». Но с чего Арину переживать, что верность Уэса слепа? Он служил Арину половину жизни Наследника. Если кто и знал Арина, если кто и пошел бы за ним ради его лидерских качеств, а не из-за королевской крови, так это Уэс.
— Нет-нет. То, о чем я прошу, выходит за рамки твоего долга передо мной. Это ставит под угрозу твою жизнь и свободу. Если ты откажешься, мое уважение к тебе ничуть не уменьшится.
Выглядела я, должно быть, такой же растерянной, как и Уэс. Гвардеец переступил с ноги на ногу, его пальцы коснулись воротника. Еще в тренировочных туннелях я заметила, что низальские гвардейцы носят свои уникальные знаки отличия на разных частях формы. Джеру прятал свой под клапаном нагрудного кармана. Уэс — на воротнике рубашки. Рен носил его на внутренней стороне рукава. Ваун приколол орбанский знак на грудь; помню, как я сорвала его с мундира во время нашей схватки.