Если они увидят, что я уношу Арина, то немедленно покинут деревню. Их единственным приоритетом станет выслеживание командира. Я смогу увести Арина достаточно далеко, так что возвращаться в Махаир солдатам не будет смысла — к тому времени джасадцы уже уйдут.
Я перевернула ладонь. У золотой вены появились «друзья» — тонкие серебряные трещины, расползающиеся по коже и между пальцами. Даже думать не хотелось, какие еще вены проступили после того, как я спасла Райю.
В последний раз. Я воспользуюсь магией в самый последний раз, а потом — всё. Ни в какой ситуации, ни ради кого бы то ни было.
С пола аптеки поднялась пыль. Магия запульсировала, предвкушая новую игру, и в осколке разбитой бутылки мне почудился отблеск светящихся глаз. Я тут же отвернулась, сердце бешено заколотилось, а к горлу подступил такой густой страх, что я едва не задохнулась.
В бутылке отразилось не мое лицо.
Прежде чем я успела набраться смелости и заглянуть туда снова, магия хлынула через край. Пыль закружилась быстрее, в вихре обломочных туч замелькали полосы цвета. Радужные вены поползли по рукам. Они складывались в очертания крыльев китмира — серебряные на правой руке, золотые на левой.
Когда пыль улеглась, посреди лавки Рори стояли два китмира. В отличие от тех, что были на утесе, эта пара занимала добрую половину аптеки и была лишена уродств своих старших сородичей. Сверкающие рога изгибались на несколько дюймов над головами. Когтистые лапы нетерпеливо скребли пол.
И, как у остальных, у них были мои глаза.
— Привет, — произнесла я. — Раз уж вы станете моими сообщниками в этой очередной глупости, будет правильно дать вам имена.
Я указала на китмира покрупнее, чьи крошечные серебряные перья на груди расходились от мощной шеи четкой буквой V.
— Ты не обидишься, если я назову тебя Насиба?
Существо уставилось на меня.
— Вот и отлично!
Второму китмиру я уделила чуть больше времени. Его крылья отливали самым ярким золотом, какое я только видела, а длинные перья на концах крыльев были испещрены серебром.
— Игназ, — решила я.
Насиба взмахнула крыльями, и полка с флаконами с треском обрушилась на пол. Снаружи доносилась подозрительная тишина, и я поспешила поднять Арина, пока лавку кто-нибудь не обнаружил, или, что еще хуже, пока низальские солдаты не переключили внимание на оставшихся джасадцев.
Вся спесь от былых боевых успехов мигом испарилась, стоило мне попытаться сдвинуть Арина с места.
— Проклятье Авалин, — прохрипела я.
Мышцы горели. Я отпустила его, заползла со стороны головы, подсунула руки ему под мышки и рванула вверх.
Нога поехала на какой-то вязкой мази. Я скользнула влево и рухнула на скамью, а Арин завалился прямо на меня. Внутри все клокотало от бессильной ярости, готовой вырваться криком.
Что-то мягкое коснулось моего подбородка. Я отпрянула, что, похоже, расстроило Насибу. Она зарычала, а затем снова попробовала просунуть крыло между мной и Арином. Опешив, я наблюдала, как китмир протискивает крыло под низальского наследника и опускает плечи.
Оскверненный склеп Ровиала, она перенимала вес Арина, чтобы я могла перекатить его к ней на спину!