— И как, по-твоему, я должен потребовать этот долг?
Арин пошел на меня, наступая с явным намерением волка, загоняющего добычу.
— Ты привязываешь меня к стене и избиваешь до крови, ты похищаешь меня, твои китмиры швыряют меня в проклятый мир, которого я умудрялся избегать всю свою жизнь, а потом ты позволяешь духату, котороготы же и выпустила, чуть не сожрать тебя! — К концу тирады голос Арина сорвался на рык. — Да ямечтал бы иметь вескую причину для твоего спасения! Мечтал бы, чтобы это было логично, рационально или продиктовано хоть каплей здравого смысла! Больше всего на свете я хотел бы, чтобы при выходе из воды моей первой мыслью была не ты! Чтобы я не был готов перерыть каждую песчинку и сжечь к чертям каждое дерево в этом проклятом месте, пока не найду тебя!
Я уставилась на него, впервые в жизни растеряв все слова. Кровь прилила к голове, размывая очертания предметов. Меня охватило то же чувство, что и в Махаире, когда я смотрела, как Арин разрывает солдата, пытавшегося меня убить — две противоборствующие силы столкнулись в моих мыслях.
— Я непозволяла духату жрать меня, — пробормотала я, опустив глаза на песок. — Я пыталась укусить его первой.
Катастрофа зависла между нами. Один шаг вперед — и мы в ней растворимся.
— У тебя здесь нет магии, — повторил Арин, словно мои слова только сейчас дошли до него.
В горле пересохло, не в силах сдержать чувства, рвущиеся из груди на свободу.
— Ты звучишь так, будто тебе полегчало. Боялся снова проиграть? — дрожащим голосом спросила я.
Арин шагнул в мое пространство, вынуждая поднять взгляд.
— Мука моей души, — прорычал он. — Я боюсь, что выиграю.
Без давления магии в затылке я впервые за долгое время могла нормально мыслить. Я могла распознать боль, разливающуюся по телу, прожигающую слои брони, которую я тщательно выстраивала вокруг себя с той самой минуты, как увидела, как маму уводят в Бакирскую Башню. Его честность уничтожила меня. То, что осталось, было невыносимо хрупким. Что-то израненное и сломанное, к чему было больно даже прикасаться. Последняя настоящая часть меня, которую я защищала дольше, чем помнила о ее существовании.
Большой палец коснулся моей щеки. Я распахнула влажные глаза и обнаружила, что Арин стоит в считанных дюймах от меня, обнимая ладонью лицо. Скрывая дрожь, я осознала: он касается меня, кожа к коже.
— Глупый риск, — выдавила я. — Даже в Мираяхе моя магия всё еще могла убить тебя.
— Да. — Арин смахнул пальцем слезу, закипевшую в уголке моего глаза. — Могла.
Холодная вода омыла лодыжки — прилив наступал на берег.
— Не играй со мной. Это… это последний осколок моего сердца, который у меня остался, понимаешь? Я не умею защищать его, когда он вне моего тела. Если я поверю тебе, а ты выбросишь его в грязь, это станет гибелью для нас обоих. То, что останется от меня, убьет то, что останется от тебя.
— Я начинаю испытывать странную слабость к твоим смертельным угрозам, — протянул Арин. — Мне кажется, в них слышатся совсем другие слова.
— Тогда тебе стоит проверить уши, — буркнула я.