— Я знаю это место, — произнесла я внезапно, словно помимо своей воли. Рассеянно я потянула Арина за собой, сфокусировав взгляд на одиноком дереве посреди бесконечного океана зелени вокруг.
Арин позволил вести себя за холм. Трава хрустела под ногами, совершенно неестественно свежая. Даже в самые лучшие времена ни в одном королевстве не было столько акров нетронутой, здоровой земли. Ее бы давно распахали под фермы или застроили.
С другой стороны холма показалось небольшое озеро, в зеркальной глади которого отражались звезды. Такое же красивое, как озеро в Аюме, которое сковало меня, стоило зайти в его токсичные глубины, медленно раздавливая.
Ночной заплыв в наши планы точноне входил.
Я остановилась возле дерева, и все мысли о Мираяхе отступили под натиском узнавания, захлестнувшего сознание.
— Я здесь уже была, — выдохнула я.
Прежде чем Арин успел меня остановить, я прижала ладонь к коре. Я знала эти бороздки так же четко, как линии на собственной руке. Колючие слои ствола, где каждый деревянный шип изгибался вверх, точно кукурузная шелуха. На самой вершине из красноватых корней прорастали длинные ветви, покрытые тонкой зеленью у черенков.
— Это было финиковое дерево, — произнесла я с той же абсолютной, непоколебимой уверенностью, с какой когда-то сидела в горящей комнате и говорила:«Малик и Малика Джасада были добытчиками магии» . — Оно сгорело.
Я посмотрела на Арина. Он наблюдал за мной с явной тревогой.
— Мы в Джасаде.
Или, по крайней мере, в том месте, которое со временем им станет.
— Здесь мы в безопасности, — настояла я, увлекая Арина за собой на землю у подножия. — Мираях не посмеет.
Арин посмотрел на меня странно, будто я начала заговариваться или бормотать на незнакомом наречии. Точно так же на меня смотрел Эфра, когда магия затапливала разум, путая мысли своим подводным течением. Но магии здесь не было. Была только я.
Я вздрогнула и обняла себя руками, привалившись к стволу.
Только я.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. СИЛЬВИЯ
Наследник Низала оказался куда более деятельным, чем имел право любой мужчина с его внешностью. Он принялся собирать опавшие пальмовые ветви для розжига, ломая верхние сухие слои на мелкие щепки, чтобы те быстрее схватились. Когда огонь наконец разгорелся, Арин разложил у костра плащ и перчатки.
— Ты собираешься спросить меня об этом?
Арин замер, не успев развязать ремни жилета. Спустя мгновение он продолжил свое занятие, не сводя взгляда с пламени.
Я обхватила колени руками. Под легким ветерком шуршали ветви деревьев, разгоняя тени, что плясали на хмуром лице Арина.
— Первая появилась, когда я очнулась. — Я обвела пальцем вену на ладони. Без привычного золотистого свечения она походила на выпуклый шрам. — Остальные стали проступать позже. Каждый раз, когда я использую магию, проявляется новая жила.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Остальные надеются, что в этой войне можно победить и без моей магии, но я не так оптимистична, — сказала я. — Боюсь, мне придется выбирать: мой разум или мой народ.
Взгляд, который Арин устремил на меня, был полон изумления.